Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
Лешка. — Ни на кого нельзя понадеяться…
— Послушай, родной, я что-то не поняла, ты за белых или за красных? Еще вчера мне Сашку сватал, а теперь за Синцова агитируешь?
— Я жертвую счастьем своих друзей ради твоего счастья, дуреха, — важно сказал Лешка, и я прыснула.
— Чужим-то счастьем чего ж не пожертвовать…
После этого разговора с Лешкой я так расчувствовалась, что готова была позвонить либо Андрею, либо Сашке. Может, и правда плюнуть на Сашку, раз даже посторонние люди говорят, что он хотел со мной расстаться… Вот и Горчаков уже пытается свести меня с Синцовым. Неспроста это. Все, решено. Охмуряю Синцова… Но я прекрасно знала, что утром все это покажется мне ерундой, и я буду вести себя по-прежнему. К тому же утром будет суббота и мне будет не до личных переживаний. Кого-то завтра убьют, а я приеду осматривать труп.
Встретив меня утром в дежурной части, Синцов нагнулся и поцеловал мне руку. Я смутилась окончательно. И так уже, после Лешкиных инсинуаций, я не знала, как себя вести с Синцовым, потому что у меня есть такая дурацкая особенность, еще со школьных лет: в отличие от моих подружек, за честь считавших поморочить голову мужчине, я всегда искренне жалела тех, кто в меня влюблялся. Отчасти потому, что в меня влюблялись те, кто мне как раз активно не нравился, и я жалела их из-за отсутствия шансов, а потом это уже вошло в привычку.
Но Синцов продолжал сбивать меня с толку и повел пить чай в комнату дежурных экспертов. А там уже был наготове Александр Стеценко. Наготове и во всеоружии: холодно поздоровался со мной, и радушно — с Андреем, налил чай и замолчал, предоставив мне возможность развлекать их обоих. Но я тоже решила молчать, поэтому субботнее чаепитие получилось куда как веселым.
Однако через полчаса, не в силах больше молчать, я завела разговор о фауне трупа, охотно поддержанный доктором Стеценко и оперуполномоченным Синцовым. И это быстро растопило лед; через пять минут мы уже с хохотом вспоминали, как летом собирали фауну с покрывала, в которое был завернут очень несвежий труп из подвала. Там явно был принципиальным вопрос о времени убийства, а исследование личинок мух и взрослых особей, собранных с трупа или его ложа, могло дать представление о точном времени наступления смерти личинки развиваются по строго определенному циклу, поэтому существует целая наука — судебная энтомология, призванная отвечать на вопросы, интересующие следствие, путем изучения насекомых, забравшихся на некогда живое тело.
Мы стали давиться от хохота, перебивая друг друга и вспоминая, как мы со Стеценко развернули труп и вышли во двор с покрывалом, усеянным опарышами. Я, конечно, что-то такое проходила в университете, но это было давно, и я решила обратиться за консультацией к нашему старенькому университетскому профессору судебной медицины. Мы позвонили ему, и он охотно дал нам подробнейшие рекомендации о том, как надо консервировать энтомофауну трупа. Оказывается, собрать опарышей, мушиные яйца и мух с трупа — это еще полдела, главное — их грамотно сохранить. Поэтому часть живой фауны надо отсадить в банку, куда бросить кусочек мяса, чтобы им было что жрать, а остальных требуется уморить: либо сварить (представляете себе такой супчик из опарышей?), либо опустить в спирт или водку, заспиртовать.
Получив ценные указания, я одного опера послала в ближайший магазин выклянчить кусочек мяса размером с ноготь — больше опарышам было не надо. А второго послала за водкой. А сама стала с тоской разглядывать то, что мне предстояло соскребать в разные баночки, уже заботливо выставленные в рядок на асфальте. Вид опарышей вызывал у меня внутренние судороги, но работа есть работа. Через некоторое время появился первый опер, посланный в магазин за кормом для опарышей. В руках он с трудом удерживал шмат парного мяса килограммов на пять.
— Что это? — с ужасом спросила я.
— Что-что, — прохрипел он, сгибаясь под тяжестью куска. — Я пришел в магазин, предъявил удостоверение и сказал, что для следственного действия нужен кусок мяса. Ну, мне и отрезали.
— Нам хватит вот такого кусочка, — я показала ему кончик пальца, — а что с этим делать?!
— А вам что, мясо, что ли, не нужно? — резонно заметил опер. — Да еще и на халяву…
Следом пришел другой ходок по магазинам с тремя бутылками водки. Я даже спрашивать ничего не стала, предполагая, как было дело: он тоже предъявил удостоверение и сказал, что для следственного действия нужна водка, а его спросили, какая. Поскольку в магазине был выбор, а он растерялся, то на всякий случай взял весь ассортимент.
Опера радостно переглядывались, предвкушая халявные шашлычки с выпивкой на
