Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
трупа, поскакал вместе с Лешкой, я посоветовала прихватить и журналиста тоже. Журналист с жалостью покидал нашу компанию, но на новом месте происшествия ему была обещана должность понятого, и он сдался. Синцова, правда, беспокоило то, что машина Антоничева, равно как и сам хозяин, так и не были обнаружены.
Криминалисты повезли к себе кучу материала для исследования; понятые разошлись по квартирам, мы пообещали вызвать их, когда протокол будет готов. Все милицейское начальство отбыло за три двора, туда, где нашли кровь и гильзы. Мне тоже хотелось посмотреть на обстановку той парадной, но сначала предстояло закончить формальности, связанные с осмотром трупа и закреплением доказательств. Все разошлись; на месте происшествия остались мы со Стеценко да лежащий посреди парадной обнаженный труп молодого мужчины. Всю одежду с него мы сняли и упаковали для проверки на наличие следов контактного взаимодействия и продуктов выстрела.
— Ну что, Маша? Вызываем транспорт? — спросил меня незаметно подошедший Александр.
— Вызываем, — медленно ответила я.
— Что, не хочется уходить отсюда? — пошутил Сашка.
— Не хочется, — тихо сказала я. — Знаешь, сколько я думала об этом месте происшествия? Оно мне снилось…
— Глупая ты, Маша, — пробормотал Стеценко, отворачиваясь.
Я попыталась посмотреть ему в глаза, но он отворачивал от меня лицо, и тогда я, взяв его за руку, развернула к себе:
— Почему я глупая?
— Потому что выясняешь отношения на месте происшествия…
— Я?! Я выясняю отношения?
— Ладно, поехали.
Он поднял свой тяжелый экспертный чемодан и направился к выходу.
Вот и поговорили, грустно подумала я. Ну и пожалуйста, не больно-то и хотелось…
Не успели мы выйти на улицу, как перед нами затормозил синенький райотдельский «форд», из него выскочил начальник уголовного розыска. Оказывается, постовой, охранявший место происшествия, которое мы осматривали, успел доложить райотдельским начальникам, кучковавшимся в той парадной, где Горчаков описывал следы борьбы, что осмотр закончен, и розыскной начальник примчался за нами. Не успев вылезти из машины, он протянул мне мобильный телефон:
— Это вас. Я взяла трубку.
— Мария Сергеевна, — раздался в ней родной голос прокурора, — ну что там? Доложите…
Я собралась с мыслями и представила, что пишу спецдонесение.
— В три часа дня в парадной обнаружен труп в женской одежде, с ножевыми ранениями. При осмотрe трупа выяснилось, что это переодетый мужчина. Личность трупа не установлена. Имеются повреждения, характерные для борьбы и самообороны, на теле вертикальные потеки крови, но, судя по обстановке, убийство произошло не в месте обнаружения трупа…
— Мария Сергеевна, — прервал меня шеф, — не сочиняйте спецдонесение, а скажите своими словами, как вы обнаружили место убийства.
— Ой, Владимир Иванович! Я просто рассудила, что раз у мужика в кармане пистолетные патроны, а сам он зарезан… В общем, у нас была информация, что готовится заказное убийство… Владимир Иванович, а вы не на работе?
— Ну конечно на работе, — сердито сказал шеф, — где же мне еще быть в субботу вечером?
— Я тогда заеду, все расскажу и посоветуюсь, хорошо? Там Горчаков осмотр закончит, и мы приедем.
— Да уж куда вы денетесь, — ворчливо ответил шеф, и я в который раз подумала: как хорошо, что он у нас есть. А мы еще выпендриваемся, каждый со своим сложносочиненным характером, с задвигами, с особенностями, которые бедный Владимир Иванович вынужден терпеть; и не мы ему создаем тепличные условия, с учетом его пожилого возраста и боевых заслуг, а он постоянно вытирает нам сопли, мирит и успокаивает, и прикрывает от руководящего артобстрела… Да и ему самому от начальства достается. Другой бы уже давно на все наплевал и не сидел в выходные на работе, дожидаясь своих непутевых следователей…
Думая о шефе, я даже пожалела, что ему уже так много лет, поскольку он порой вызывал у меня отнюдь не дочерние чувства. Острый ум, мужская решительность, яркий характер — в такого мужчину я могла бы влюбиться раз и навсегда, несмотря на его невысокий рост, вечно всклокоченные волосы, близорукие глаза и полное отсутствие умения одеваться. Странно, но в своих мятых костюмах, с несуразными галстуками и дешевыми рубашками шеф никогда не казался смешным. Сила его индивидуальности настолько велика, что заставляет отбрасывать первое впечатление — по одежке, и полностью подчиняет обаянию ума и характера. Наши прокуратурские девицы его побаиваются; и даже Лешка Горчаков избегает попадать под горячую руку. Наверное, одна я спокойно воспринимаю, когда он срывается на
