Холодный оружейник. Трилогия

и костяная броня. Воин и великое оружие, слитые воедино. Человек, демон и немного чакры, добровольно отданной несколькими Хвостатыми.
Я вижу и слышу все, что доступно глазам и ушам этой девчушки. Я знаю достаточно, чтобы понимать, что моего клана, по сути, больше нет. Я даже предполагаю, кто приложил к этому руку, Хаку.
Иллюзорный, полный запахов моря воздух словно тяжелеет, наливаясь угрозой, точно гноем. Кисаме… догадался? Все же не стоило мне идти сюда. Наша схватка не самое лучшее, что может случиться с Мито.
Война такая штука, Юкки. Я не держу на тебя зла. В конце концов, ты просто уравнял со мной счет, когда залил поместье Паром.
Значит, он всетаки догадался. Хотя… это неудивительно. Если ему нечем было заняться, то он мог несколько лет оценивать реакции, оговорки, причем не только мои.
И все же жаль, что с Опустошителя ктото смог сорвать маску.
Мой верный образ, убийца без страха и упрека, несущий возмездие во имя новой власти. Я надеялся, что ты так и останешься неузнанным, по крайней мере, до конца моих дней. Неизвестная, безликая угроза, перерабатывающая на удобрения небольшие армии, служила неплохим сдерживающим фактором. Одним из многих, показывавших соседям, что они не знают о военном потенциале Кири ровным счетом ничего. По крайней мере, Опустошитель, своей смертоносной эфемерностью, репутацией безликого и безжалостного карателя, гарантированного смертного приговора, был одной из загадок, убедивших ту же Коноху, пусть и на время, потянуть с объявлением войны нам.
Как ни крутись, а идеально скрыть истинное лицо оказалось невозможным. Если догадался один рано или поздно узнает и другой. Кисаме убивать бессмысленно. Ему растрепать чтолибо трудно, всетаки статус запечатанного зверя сильно снижает коммуникационный возможности. Однако проблема в том, что путем неизвестных мне логических построений Хошигаки может пройти ктонибудь еще.
Нурарихен. Опустошитель. Бъякуя. Плачущий Снег. Половина моих масок уже частично негодны. Жаль. Словно бы потерял чтото важное внутри себя.
Я отмечаю, что Кисаме тоже молчит и, чтото прикидывая, смотрит на меня. Считывает невербалку? Проверяет свою сумасшедшую догадку? Вполне возможно.
Хошигаки молчит. Поправка, мы оба молчим и безучастно смотрим сквозь друг друга. Поразительно, как часто я и мои собеседники ничего не говорим.
Я вдруг както понял, что мой собеседник, смотрящий в мою сторону, чтото решил для себя. И Кисаме вновь говорит со мной.
Сейчас Хошигаки ветвь твоего клана. Я просто хочу передать наследство племянникам.
Наследство. Неплохое, если подумать. Тайник с техниками клана Кисаме, реликвии, подсобившее в сражении с прошлым носителем Самехады. Артефакты, способные нивелировать преимущество, которое дает один из Великих Мечей.
И все это детям его сестры. Полукровкам, являющимся также частью моего клана.
Почему ты не брал их с собой, когда уходил из Кири?
Кисаме снова скалиться, обнажая треугольные зубы. Судя по его сестре, с которой я общаюсь все же довольно часто, это аналог ностальгической улыбки.
Нельзя владеть одним без ущерба в умении обращения с другим. Либо тяжелый меч, либо сеть.
Сеть. По сути, с десяток тяжелых и толстых кольев, скрепленных цепью в одну конструкцию. Артефакт, уничтоживший прошлого носителя Самехады. Реликвия клана Хошигаки, с того боя оставшаяся в тайнике.
Я передам их вашей сестре, Хошигаки Кисаме отвечаю с легким поклоном. Как находящийся несколько, на ступень выше, просителю. Все же на нашей социальной лестнице я и он на разных уровнях. Близко, почти ровня, но все же не на одном.
И как само собой разумеющееся, даже не стоящее упоминания, осталось за кадром то, что я тоже увеличу свой арсенал за счет этих техник.
Приходи еще, Хаку Юкки из генолинии Хаку, известный как Холодный Оружейник насмешливо, как мне кажется, говорит вслед Кисаме, когда я ухожу.
 Интерлюдия. Енотовидный мастифф теней.
Он не любил Цунаде. Хотя… это было бы преуменьшением. Чувство, которое предопределило его выбор меж двух зол, было гораздо сильнее.
Не то, чтобы он ее ненавидел хотя было за что. За провальную внешнюю политику, за постоянные уступки союзу Кири и Сунны, за потерянные зоны влияния. Конечно, семена всех этих неурядиц были посеяны еще в первое правление Третьего. Разве что союз запада и востока появился неожиданно, так, словно бы ктото из великих стратегов Тумана в буквальном смысле восстал с того света.
Но это чувство их не касалось. Оно шло откудато изпод сердца, почти что из очага чакры, наполняя главный насос организма, мозг и разум. Напоминая, как погиб его сын. В глупой и бездарной погоне, организованной наспех.