по нашему, — и на недоверчивый взгляд Сергея, — не спрашивай откуда знаю. Скорее всего, оттуда же, что и язык.
Последнюю фразу, — И ты прав, отсюда надо бежать быстро, при первой возможности. Так что будьте наготове, — произносил на ходу, двигаясь к выходу.
Бесшумно открылась дверь их клетки и люди медленно потянулись из неё. Квадратный стоял на выходе, жёстко подгоняя отстающих, а его коллеги довольно грамотно рассредоточились, контролируя любое резкое движение.
На выходе их тройка распалась, эта горилла в комбинезоне, пропустив Сергея с Иваном, остановил Макса, показав ему на лежащего у проходе мужчину получившего разряд тока. Пришлось отстать от компании и пару минут приводить пострадавшего в чувство, а потом и помогать подняться.
Крепкий, жилистый, какими бывают люди занятые физическим трудом, мужчина оказался невероятно тяжёлым и пока он ковылял поддерживаемый Максом, они оказались последними на выходе.
Терпеливо ожидающий их выхода охранник молча ткнул рукой на место, где им надо встать и так вышло, что этот бедняга, послуживший мальчиком для битья, оказался рядом с Максом. Сергей с Иваном стояли на другой стороне их короткого и неровного строя. Судя по безразличию охранников, их полному спокойствию, им было плевать на равнение на четвёртого и прочую армейскую азбуку.
Они кого-то ждали.
Минут через пять, за их спиной, почти посредине стены ангара, малозаметная до этого, скользнув вправо, внутрь стены, открылась большая овальная дверь.
Впустив в ангар, высокого, довольно развитого физически мужчину. На первый взгляд лет семидесяти. Комбинезон серебристого цвета похожий на те что были на охранниках и в тоже время производивший впечатление более дорогой. Но бросилось в глаза не это, не комплекция и прикид, а моментом поменявшееся поведение охранников. Из грозных псов до виляющих хвостом от умиления дворовых шавок.
Может, это было и не так. Чужой народ, другие привычки и знаки уважения, но Макс чувствовал что в этом он прав.
***
— хозяева и рабы-
Бросив быстрый взгляд на охранников, вошедший, на секунду задумался и, подозвав квадратного, в его сопровождении, медленно обошёл их небольшой и неровный строй.
На пару секунд остановивлся на противоположном от Макса фланге, около Синцова с Иваном, второй раз рядом с их живописной группой. Максом и поддерживаемым им пострадавшим от шокера.
Чужие слова тяжело воспринимались мозгом, но сказанное Макс понял.
— Ты кого набрал, Вейм? — от негромкого голоса вошедшего, квадратный, на глазах, съёжился, визуально стал ниже.
Следующая фраза незнакомца, заставила негромко загудеть и их короткую шеренгу.
— Я торчал на орбите лишние сутки и отстал от конвоя, для демонстрации этих задохликов? Только три нормальных раба, а остальных куда, кто их купит? И почему так мало, где остальные?
На человека, по имени Вейм, нельзя было смотреть без жалости. Грозный до этого момента охранник смог выдавить из себя только пару фраз оправдания.
— Виноват хозяин, готов отвечать.
Строй пленников молчал и это было понятно. От слов орбита и рабы, Макс испытал ШОК и это самое малое. Слышалось бурчание и тихие маты на фланге Синцова, но первым подал голос не он.
— По какому праву нас тут держат! Я требую немедленного освобождения!
Срывающимся от страха голосом кричали с противоположного конца их неровного строя. Не слишком разборчиво, (речевой аппарат не привык издавать непривычные для него звуки), подал старший четвёрки, как для себя определил Макс, каких-то офисных клерков.
Больше, этот человек, ничего не успел сказать, мгновенно оказавшийся около него, проштрафившийся Вейм, применил по нарушителю спокойствия свой разрядник. На этот раз меньшей искрой и падающего пухлого успели подхватить стоящие рядом товарищи.
— Тебе, никто не позволял раскрывать рот, — цедя слова сквозь зубы, проговорил пришедший и по прежнему не обрашая внимания на глухой ропот продолжил.
— Говорю один раз! Запомните раз и навсегда, вы никто…. Мои рабы и моя собственность. Забудьте о прошлом и прежде всего о доме. Вы в космосе на моём крейсере, очень далеко от него и, чтобы ни у кого не возникло иллюзий, вбейте это в свою пустую голову….
Человек назвавшийся их хозяином, выдержал театральную паузу и продолжил.
— Для меня, вы черви в грязи и только от меня зависит, будете вы жить, или прикажу выкинуть вас в пустоту.
После этих слов их неровный строй глухо зашумел, а Макс молчал, переваривая потрясение. В последние минуты, после слова орбита, что-то подобное предполагал, но даже его фантазия не дошла до рабства.
Краем глаза заметил движение
