Хозяева Прерии

деревянный щит, отсекающий дальнее от выходного ущелья окончание озера от остальной акватории. Есть мысль осушить это пространство и на обнажившемся дне построить судно, а потом запустить туда воду, чтобы корпус всплыл. Тогда можно будет перевести его вперёд для окончательной достройки, чтобы на освободившихся опорах можно было заложить следующий корабль. Это место она приметила ещё при первом их визите сюда, поэтому, когда выяснилось, что выход из укрытой кронами деревьев долины проходим для судов с умеренной осадкой, мысль о постройке здесь верфи показалась ей просто великолепной. Нечасто природа делает людям такие подарки.
А пока ведутся работы со столбами, на которые обопрутся будущие ворота, производится приёмка леса для первого их детища. Все эти брусья и доски отлично просушены, пропитаны чем положено, и снова просушены. Их везут с лесопилки из устья Чёрной. Поступают из кузниц скрепы и саморезы, болты, уголки, скобы и фигурные накладки. Собственно с грузопотоком работает в основном Степан, а она хлопочет о прибывающих сюда людях. Немало работников судоремонтного завода решило покинуть город, где нынче стало неуютно. И они понемногу переезжают в дикий край, где не так тревожно и нет перебоев с продуктами. В основном это кадровые работники с семьями. Так что в грабене теперь шумно – детвора постоянно ищет себе занятий, а поскольку визоры у всех изъяты, то «зависнуть» в сети никто не может.
Вот и крутятся Стёпа с Деллой как белка в колесе. Нужен садик для малышей – трудостраиваются матери семейств. Надо готовиться к открытию школы, и для преподавания в ней необходимо подобрать тоже женщин из числа приехавших. Их мирок всётаки довольно замкнут – окрестности не изобилуют населёнными пунктами. Тот факт, что среди приехавших оказалась акушерка с подготовкой на уровне фельдшера, это просто подарок судьбы. Старших детей, чтобы не начали от безделья творить глупости, необходимо занять на верфи, что не нравится их родителям. Так что спать ребята ложатся с опухшими от разговоров языками и о том, что они супруги вспоминают редко.
* * *
Ночную тишину разорвал звериный рык. Несясь в направлении источника этого звука, Делла не могла избавиться от ощущения, что воспринимается он неправильно. Не грозно, не гневно, а както, то ли обиженно, то ли удивлённо. Свет луны, сдержанный плотной листвой, только уплотняет ночной мрак, и разглядеть чтолибо без фонарей практически невозможно. Стёпка, топающий рядом, тащит яркий светильник с рефлектором, поэтому на расстоянии в пару десятков метров передняя полусфера неплохо освещена.
Вот. Бесформенный ком шевелится на земле. Большой, массивный зверь испытывает затруднения с подвижностью: три лапы его прижаты к телу, а четвёртая ограничена в амплитуде движений, словно спутана. Ха! Саблезубый тигр замотался в сеть. Тонкие синтетические нити почти неразличимы, поскольку их тёмный тон сливается со шкурой пленника, но прочность у них достаточна, чтобы выдерживать отчаянные рывки попавшегося хищника.
Если бы не воспоминание о сцене, которую они со Стёпаном наблюдали в момент своего первого визита в этот грабен, Делла давно бы уже выстрелила в беспомощного зверя, но та давняя немая сцена всплыла перед её глазами, и она промедлила. Ей запомнился равнодушный холодный взгляд этих жёлтых глаз, смотрящих на неё сейчас с какимто тоскливым выражением. Степан же вообще повесил свою десятку на плечо, достал нож и о чёмто задумался.
Они в паре десятков метров от стены грабена. В поле их зрения находятся подсвеченные фонарём две толстые колонны могучих древесных стволов, между которыми и была натянута эта сеть, прекрасно выполнившая своё предназначение – она не только предупредила людей о проникновении опасного хищника в область их обитания, но даже обезвредила его. Еще видна изрядная груда камней, нападавших сверху с каменной стены и слежавшихся бесформенной грудой прямо под кручей. Землетрясения отвалили от истерзанной эрозией поверхности обрыва плохо державшиеся выступы и… ха! Скорее всего, у тигры тут лёжка. А люди в этот конец провала не ходят. Или ходят крайне редко, случайно, может и забредал сюда ктонибудь ненадолго. Собрать сухие сучья, упавшие сверху, или, скажем, эту самую сеть развесить. Больше делать тут решительно нечего.
Так что отдыхающего в перерывах между выходами на охоту хищника никто не тревожил. Да и биологи не раз отмечали, что поблизости от мест, где спят, эти крупные саблезубые обычно не охотятся, видимо, для того, чтобы падальщики, частенько дерущиеся между собой изза остатков их царственного пира, их не беспокоили.
Нормально! А Стёпка уже успокоил сбежавшихся вслед за ними мужчин и даже послал когото помоложе на верфь. Точно, вон