Хозяева Прерии

Делла! Здорово, Степаха! Чего так поздно? А дунуло бы с гор, вам бы пришлось на дереве ночевать. Нет, внученька, говорил я, что нет у тебя мозгов, и снова скажу. Или думаешь, если со своим защитником путешествуешь, так можешь ни о чём не думать? Он, мол позаботится! – дед ворчит на полном серьёзе, не шуточно отчитывая свою воспитанницу. – И тебе вьюнош, я бы не советовал полагаться на искушенность этой семисёлки. Что повезло ей несколько раз, так это знак, что больше везти не будет. Жену в строгости держать надо и спрашивать с неё хорошенько. Наливай. За встречу.
Стёпа послушно плеснул в две кружки по глотку кукурузной самогонки из запотевшего кувшинчика – умеют аборигены делать этот напиток, очищая его и выдерживая в деревянном бочонке. Остальным выпивка не было предложена. Чокнулись, опрокинули. Захрустели огурцами. Шашлык и помидоры, картошечка, запечённая в закрытой посуде – чего тут только не было! И хозяин, и гости и ещё десяток юных созданий молча перекладывали внутрь себя всё, до чего могли дотянуться и минут через двадцать ничего съестного на столе не осталось.
– Захарка – посуда. Таньша – оборудуй ночлег гостям, Димон – осмотреть территорию и прибраться. Остальным мыться, стираться, зашивать прорехи и, поготовности, отбой.
– Дед, что это за детский сад у тебя? – Делла судорожно высматривает, нет ли где ещё чегото съестного, но надеждам её не суждено сбыться.
– Из городских молодёжных банд собрали, – Ярн с сожалением проводил взглядом убираемый со стола кувшинчик. – А чего им беспризорничать, когда там не пойми чего творится. А я им хоть про химию чуток расскажу, да гайки крутить научу. Хотя они уже принялись эльфийские луки выстругивать. Шантрапа! Кстати, тапира, из которого нынче шашлык ели, Таньша на копьё взяла, когда тот обиделся, что она в него всё время острыми палочками пуляет. Глядишь, выживет девчонка, если башку себе не отломает.
Детвора, пока старый ворчун жаловался на неорганизованность и беспробудную лень опекаемого контингента, разобралась с делами и попряталась. Гроздь гамаков с мальчиками угадывалась под навесом, а девочки, как создания нежные и чувствительные, на ночлег были устроены в балке, видимо, бывшие Деллкины нары для них расширили и надстроили.
Ярн ещё некоторое время жаловался на беспросветную тупость и хулиганистость доставшихся ему воспитанников, но тьма быстро сгустилась, угольки в мангале покрылись пеплом настолько, что ни единого проблеска оттуда уже не удавалось уловить, и он отправил гостей ночевать в ростовую, сетуя, что всё вокруг превращается в проходной двор, маразм крепчает, а его плешивой бестолковке ни за что не совладать с бардаком, царящем в месте, где намеревался тихо провести старость.

Надувной матрас, поставленный в просторной подземной пустоте позади шатра с оборудованием (если смотреть от входа), немного травил, отчего Делла скатилась в Стёпкины объятия, пригрелась и заснула, словно в гнёздышке. Они сегодня весь день, исключая два часовых перерыва на перекусь, просидели в парапланных стропах. Километров шестьсот покрыли за светлое время – чудовищное расстояние для этого вида транспорта.
Разбудили их голоса Ярновых воспитанников. Ссорясь и переругиваясь, эти бандиты спорили о подобии треугольников гдето словно над самым ухом. Бледный свет пробивался сквозь ткань занавеси, за которой, когда заглянули, обнаружили рядок парт, доску и группу подростков с мелом и тряпкой разбирающих пример из потрёпанного учебника, водруженного на учительский стол.
– Ярн не допускает к завтраку, если не ответишь задание, – объяснила Татьянка, знакомая Степану по острову Полигон. – А объяснять отказывается, говорит, что элементарные вещи мы и сами способны понять.
– Так он что, сразу, как вы умоетесь, опрашивает всех? – Степа чувствует себя озадаченным.
– Да. И только потом разрешает начинать готовить кашу. Сегодня – рисовая, – шумно вздыхает Димон, тоже раньше встречавшийся на том же острове. Он, кстати, один из младших.
Пока муж разговаривал с воспитанниками, жена его нырнула в просторный балаган, где установлено оборудование. Вот не представляла она себе, что может так соскучиться по этим бакам, подёрнутым радужной плёнкой плесени. По тонкому пению индукционки, по шелесту воздуха, уходящего от электроэрозионной установки в короб вентсистемы. Мельтешению цифр на терминалах и ровному горению контрольных светодиодов.
Однако пора выбираться наверх. Взяла мужа под руку и… а денёкто нынче пасмурный. Нижняя кромка облачности, кажется, на расстоянии вытянутой руки. Над каньоном можно в туман угодить.