Хозяева Прерии

Не стоит торопиться.
***
Воспоминания о волшебных грушах наполнили сердце Степана невосполнимой грустью, когда он понял, что ферма Краснова осталась слева в полусотне километров. Они сегодня припозднились с вылетом, а потом ещё диспетчерская попросила уменьшить скорость перед входом в седловину Плесецкого перевала. Одним словом, на то, чтобы добраться от жилища Ярна до НовоПлесецка светлого времени им елееле хватало. Тем более что опять же диспетчерская попросила отклониться к югу от кратчайшего маршрута, что в сумме «съело» ещё около получаса.
То, что Делла направилась к домику Саньков, торчавшему в одиночестве южнее промышленного района посреди ровного незастроенного места, Стёпу не удивило. Ему тоже не хотелось сразу «врываться» в городские кварталы, о которых все, кого он пытался расспросить, отзывались неопределённо. А тут както спокойнее, что ли.
Дом оказался пуст, но не заброшен. Коекакие следы говорили о том, что люди здесь бывают, но отстегнувшаяся с краю занавеска на окне, некоторое количество невымытой посуды в раковине и заметный слой пыли в местах не слишком часто посещаемых указывали на то, что хозяйка давненько не обращает внимания на атрибутику уюта. В холодильнике и кухонных шкафчиках тоже изобилия не наблюдалось – мороженая рыба, несколько пакетов круп. Ни молочного ни мясного Делла в съестных припасах не обнаружила, о чём и сообщила, заставив Стёпу очередной раз ощутить свою ущербность рядом с этой непостижимой юной женщиной. Он бы даже и не подумал о таких мелочах. А ведь они в разведке!
Нет, экскурсия по миру аборигенов определённо его несколько перегрузила – впечатления последних дней всё ещё не улеглись в голове. Пора переключаться на новую задачу, а не удивляться увиденному.
Когда каша сварилась, а рыба пожарилась, к крыльцу подкатили Саньки на самых простеньких скутерах, какие обычно покупают детишкам, чтобы могли гонять со сверстниками по своим делам, или пожилые люди ещё пользуются ими на городских улицах. Примитивные, как табуретки тихоходные и дешёвые, они обычно вызывали презрительное отношение к своим владельцам среди учеников их школы.
Шурочка обрадовалась, что всё уже состряпано и тут уж – не зевай. Усевшись кружком, молодёжь в два счёта отдала должное мастерству повара. Мыть посуду поручили тоже Степану, что он воспринял поистине с ангельским смирением.
– Где ты сейчас работаешь, Саня! – Делла зашла издалека, потому что знакомство у неё с этим ребятами самое краткое. Они тут всегото разок переночевали ещё в самом начале лета.
– Ты знаешь, я этого и сам не понимаю. Чтото вроде торговли, только… нет, не знаю, как сказать. Давай, я лучше подряд расскажу, а то вы ничего не поймёте, – Шурочка, тем временем, достала пару бутылок вина, показала их Делле и, обменявшись с ней взглядами, подсунула одну мужу вместе со штопором.
– Так вот, – Санька посмотрел на просвет рубиновую жидкость в пузатом бокале, – когда вы смылись в ваше увеселительное турне, то вскоре местные законодатели ввели налог с продаж на продукты питания. Цены сразу подскочили и все потребовали увеличить им заработную плату. Ктото немного бастовал, ктото начал просто придерживать товары, журналисты шумели, но както ничего особенного некоторое время не происходило. Уж не знаю, как там что вышло, а только продукты с прилавков начали пропадать, когда рыбаки попытались торговать рыбой прямо с лодок у набережной, полиция их прогнала, рынки позакрывали, хотя и былото их всего пара крошечных блошиных.
Говаривали, что открылся какойто новый, Черный, но где он расположен, выяснить мне не удалось. Представитель Президента высказался в смысле необходимости наведения порядка и произвёл срочный набор в подразделения поддержания правопорядка, которые шерстили каждую лодку, приходящую в порт, каждый борт, садящийся на аэродроме или грузовик, прибывающий по суше. Съестное изымали и свозили на склады, сохранившиеся от военных, и ещё у какихто фирм конфисковали помещения.
Что удивительно, цены от этого не падали, а с прилавков начали пропадать даже крупы и макаронные изделия. Лихие ребята устраивали натуральные налёты на провиантские склады – до перестрелок доходило. Кто и зачем такое безобразие учинил – ума не приложу, а только случаи, когда у женщин прямо на улице отбирали сумку с продуктами стали происходить всё чаще и чаще. И главное, что бы ни делала местная власть, или органы центральной – положение только усугублялось.
Я старался работать в порту на разгрузке. Сам видел десятки тонн жратвы, что привозили каботажные суда или сейнеры с промысла. Мы это затаскивали в склады и рефрижераторы. А потом оно нигде не появлялось. На улицах стало беспокойно, бывало, даже постреливали,