Хозяева Прерии

и короткий звук выстрела из мужнина дробовика, а потом дуплетом ударила двустволка отца. А чуть погодя заговорила помпа сына. Четыре выстрела через равные промежутки. Сердце кудато провалилось и перестало биться. Нафанаил устроился рядышком, изготовившись к стрельбе.
– Это откуда у тебя такое ружьё?
– Так солдатикуто оно уже без надобности.
Мужчины вернулись через час. Подошли неслышно, все в полном здравии, но смурные.
– Цуцика рикошетная пуля задела. Перевязал его, как мог и он к Феоктистовым поковылял на трёх лапах. Там зашивать нужно, большая рана, и пулю доставать придется. Никак без фельдшера – а ведь сын уже совсем мужчиной стал.
– Постой, он что, один отправился?
– Нет. Подружка с ним. У них сейчас брачный период, вот парой и держатся. И Геннадька тоже туда подался, ему всё равно сливовую косточку из ноздри нужно доставать, так заодно и проводит.
– Подружка, говоришь. Она же дикая!
– Совсем, мам, дикая. К людям не подходит.
С приходом мужчин стало легче на душе. Но только чутьчуть. Они, оказывается, воюют, спрятав женщин в самых глухих уголках.

У шерстистых носорогов очень тонкая душевная организация, заставляющая этих громоздких неповоротливых созданий сомневаться в благонамеренности любого существа, оказавшегося в поле зрения. Касается это, конечно, прежде всего, незнакомцев, не успевших ещё никоим образом убедить этих обладателей нежного внутреннего мира в том, что ничем им не угрожают. Поэтому при встрече с этими обитателями просторов Прерии человек опытный старается держаться поодаль и не попадать в поле зрения. А уж если приблизиться всётаки необходимо, то делать это следует неторопливо, внимательно следя за тем, как многотонная туша реагирует на тебя и отступить при первых же проявления встревоженности.
И вот в полусотне метров от мирно дремлющего в сени деревьев животного, откуда ни возьмись, спустилось двуногое под куполом и чтото делает! Старый самец испытал просто сокрушительный шок и предпринял то, что сделал бы на его месте любой его родич – атаковал.
Он даже успел взять неплохой разгон, когда хлёсткие звуки выстрелов разорвали тишину утренней прерии. Стало больно, пули пробивали толстую шкуру и вызывали ярость. К тому же, оказалось, что враг не один – ещё насколько похожих созданий направляли в его сторону палки, плюющиеся укусами.
Когда старый самец затих, нашпигованный пулями, два бойца оказались раздавленными, а ещё один, весь изломанный, испускал дух. Командир, белый как мел, созвал завершивший приземление взвод, потому что стала очевидной необходимость обеспечить более высокую плотность огня, чем это возможно, когда стрелков разделяют десятки метров.
Солдаты насторожённо озирались по сторонам, и наблюдаемое никого не радовало. Высокая трава вокруг, казалось, прячет неведомых зверей, готовых на них наброситься. Трава, естественно, скрывала бесчисленных падальщиков, потянувшихся на шум и запах крови, потому и шевелилась, побеспокоенная шакалами, хорями, нелетающими быстроногими птицами и ящерицами.
Взвод отстреливался, посылая длинные очереди во все места, где угадывалось движение, и организованно отходил в направлении виднеющихся вдалеке строений. Отличные глушители, установленные на самых современных штурмовых карабинах, эффективно гасили звуки выстрелов, а появление новых невидимых в густой высокой траве подранков только увеличивало рост численности желающих отведать мертвечины. Запах крови многие воспринимали, как обещание сытного обеда.
Мужественно отбиваясь от зверья, которое и само пустилось бы наутёк, если бы приблизилось вплотную к тесным рядам воинов и разглядело их, подразделение, не теряя строя и экономя боеприпасы, достигло построек, оказавшихся заброшенными сараем и навесом, в тени которого отдыхал ещё один шерстистый носорог. Он стоял спиной к месту событий и обнаружил гостей уже когда они оказались совсем близко. Но места для разгона молодой самке хватило – она защищала детёныша и атаковала энергично. Счёт потерь взвода стремительно вырос.
Потом была очень нервная ночёвка посреди безводной, поросшей травой равнины, поскольку приближаться к деревьям не хотелось – а вдруг там прячется ещё один носорог. И тут выяснилось, что раненые, которым вкололи успокоительное, за ночь погибли. Их съели мерзкие твари, выбравшиеся из земли, а они даже не проснулись. Да и уцелевшие солдаты тоже испытали на себе воздействие острых челюстей и нуждались в перевязке.
Медикаментов в комплектах оказания первой помощи оставалось мало, патроны тоже