Хозяева Прерии

об этом, Степан озадачился. Ведь он своими руками подложил банкирам изрядную свинью. Если бы не трамбанул в своё время мэрию, старавшуюся, да чего уж там, сыграть на росте цен на жильё, картинка была бы не столь удручающей. Что же, жаль банкиров. Ну да на всех не угодишь. В общем, посочувствовал, людям, да и не сообразил, как им помочь.
Вообщето они всё пытались натолкнуть Степана на мысли о развитии авиатранспорта, о постройке самолётного завода, аэродромов. Но он не стал торопиться с тем, чтобы, как они ему советовали, занять у них и начать инвестировать средства в столь замечательный проект. Вот не заиграло у него в воображении прекрасных перспектив. А обещание получения от столь великого начинания существенных дивидендов и вовсе оставили равнодушным. Вот такой вот он урод. Не требуется ему больше, чем он способен съесть. И вообще, работа руководителя на столь высоком посту перестала быть интересной. Рутина заедает, а сидеть и повелевать ни во что не вникая – это уж совсем неинтересно. Он с нетерпением ждёт момента, когда вместе со славными мужиками будет строить очередной домик. Вот где жизнь кипит, душа отдыхает, а сердце поёт.
***
Сегодня Степан, как и обычно, отправился домой пешком. Если выйти из здания представительства, то мимо притихшего от товарного голода торгового центра и двух скромных трёхзвёздочных гостиниц улица выводит на дорогу через холм, где среди редких развесистых деревьев стоит башня ретранслятора. Потом взору открывается просторная луговина, и справа впереди виден аэродром. Вид взлетающих коптеров всегда приподнимает настроение. Слева остаётся школа, в которой всё еще работает госпиталь – новые корпуса для стационара строят быстро, однако пока они не готовы. Так что учебный год у ребятишек начался в помещениях одного из казино.
Само оно перестало пользоваться популярностью, и хозяин быстренько сдал его в аренду отделу образования за малую денежку. Другие храмы азарта, чьи хозяева оказались менее сообразительными, просто закрылись.
Так что сейчас Степан проходит между спортивных площадок, на которых ребятишки гоняют мяч. Немного детворы осталось в НовоПлесецке. Основная масса семей с детьми ещё в начале лета разъехалась по аборигенским селениям, и обратно вернулись немногие. Раненые в каталках или на костылях с удовольствием наблюдают за суетой на кортах и аренах, и незнакомая женщина в длинной юбке и просторной блузе разговаривает с одним из забинтованных парней.
Обменялся с ней взглядами и решил присесть рядышком. Видно ведь, что из аборигенского посёлка человек. Одежда из домотканого материала выдаёт, откуда она появилась. А он както соскучился по общению с настоящими, как он теперь понимает, хозяевами планеты. С теми, на которых и сам старается походить.
– Так ты, касатик, перестань другим завидовать. Зависть тебя изнутри гложет и сил на выздоровление уже не хватает, вот и не срастаются твои переломы, – услышал Степан конец реплики. Однако на этом увещевание не завершилось. – Вот посмотри на этого парня. Как ты думаешь, откуда в нём столько спокойной уверенности?
– Какая уверенность, Галина Прокофьевна? Голое пузо, штаны на лямках из сермяги, босой и с самодельным ружъём. Голь же перекатная! – пациент не торопится соглашаться с доброй женщиной.
– А ты, что скажешь, незнакомец? – взгляд через круглые очки нестрогий, но требовательный – мол, помогай, раз припёрся.
– Прав ты, парень, – юноша глянул на пациента, даже в креслекаталке растянутого какимито подпорками. – Никакой уверенности я не излучаю, потому что каждый день приносит мне одни сомнения. Целительница ошиблась, приняв мою твёрдую поступь за признак убеждённости в собственной правоте, а я терзаюсь от того, что не могу себе даже представить, каким образом наладить на планете хотя бы самую скромную электронную промышленность.
Представляешь?! – теперь он посмотрел на раненого в упор. – Одни электростатические реле и разрядники, ничего больше своего тут не производят. Всё остальное ввозили с Земли. И что прикажешь с этим делать?! – даже на голос поднажал, чтобы в нём прозвучала пронзительность.
– А чего тебя вдруг так заинтересовали эти примочки? – на губах пациента заиграла кривая презрительная усмешка. – Тебето оно зачем? Знай, выращивай своих свиней, да лопай сало.
– Эх, парень, мне бы твои заботы! – Стёпка продолжает подыгрывать женщине. – Посидел бы ты с моё в кресле хозяина планеты, не выдавливал бы яд по капле на песчаный грунт.
– Так что, ты что ли местный бугор? А поприличней одеться у тебя средств не хватает?
– Тебе ведь жарко, а мне нет. В статусные тряпки на этой планете обряжаются лохи, а реальные пацаны не парятся. И девчата, что с понятием, одёжу не для вида