Хозяева Прерии

и с фельдшерским пунктом, да и с другими проблемами вроде внешней изгороди или минных полей от хищников сподручней разбираться. Опять же ретранслятор, лавочка с солью и ружейным припасом – вот и сельцо встало.
Другие, которых «голозадыми» называют, объединяются в семьи не по родству, а, скажем, по профессии. Или оттого, что рядом живут. Они сразу ставят большой дом и хозяйство ведут одно на всех. Так сразу выходит экономней. Скажем – на полсотни населения достаточно одного кухонного ножа, а детишек грамоте обучает ктото из мамок. Тех же спутниковых средств связи им на всю толпу хватает одногодвух, потому что по жизни они между собой разговаривают по простеньким рациям. А все деньги у них на одном счету хранятся, а то, бывает, что на том же счету сидит и торговец, что им мыло привозит или ткани. Не редкость, если и ремонтная мастерская, откуда это семейство инструменты покупает, тоже на том же счёте окажется.
Понятно, что людей алчных в таких группах не терпят – их место среди «куркулей». Зато каждый сотый среди них имеет высшее образование и университетский диплом. Это, если на всю планету считать, десятков семь образованных людей нынче набирается. А вот училища по специальностям у «голозадых» давненько уже свои имеются. Ветеринары, фельдшеры и растениеводы, почитай с той поры, как метрополия нас оставила без помощи, тут собственной выпечки. Дипломы ихние центральня власть, ясное дело, не признаёт, ну да они в городе и не практикуют.
Реальные училища при мастерских работают, это поземному ПТУ и колледж, кажется. «Куркули» тоже там обучаются, причём так же бесплатно, как и «голозадые».
– Но это же несправедливо! – корреспондентка почувствовала нелогичность в описанной ситуации.
– Справедливость – понятие индивидуальное. Оно у каждого своё, – Делла даже улыбнулась от такой предсказуемой реакции. – А есть ещё целесообразность. Всем же спокойнее, если у других дела нормально идут, потому что в противном случае всё равно придется людей выручать. Както Вы, милочка, постоянно забываете о реалиях. Людей на планете мало, а для налаживания разделения труда их нужно много. Без разделения труда этот самый труд низкопроизводителен и каждому приходится пахать, как папе Карло. Не мы это придумали.
– Сударыня, – журналистка снова почуяла нелогичность. – Вы помянули, что не получили образования, а между тем демонстрируете осведомлённость в непростых областях знаний.
– Дед меня воспитывал. Зануда из зануд. Он и набубнил мне всяких мудрёностей, про то почему надо вести себя так, а не иначе. Ну да ничего, сейчас с ним с десяток беспризорников поселилось, уж онито ему печёнки проедят, – Делла очень тепло вспомнила и Ярна, и разговоры с ним за ужином. Он много знает и всегда объясняет свои мысли очень лаконично, напихивая в голову собеседника целые комплексы тщательно систематизированной информации. Так что на самом деле это он проест печёнки свои воспитанникам. Но разговаривая с этой девушкой, она уже не первый раз ловит себя на том, что лукавит. Слегка. Необидно. Скорее для себя.
– А вот ещё такой вопрос, – чувствуется, что журналистка соскучилась по взятию интервью. – Если я захочу стать одной из тех, кого Вы называете голозадыми, что мне для этого нужно сделать?
Делла посидела немного с закрытыми глазами, размышляя над вопросом, который никогда не возникал в её голове. Вот, вроде как получается, что достаточно перевести все свои средства на общий счёт и получить к нему доступ. Перевести – это просто. А вот как на счёт доступа решить вопрос – непонятно. Самато она еще когда у Ярна жила, то он ей всё и оформил. Просто потом она переложила туда денежки, оставшиеся ей в наследство от бабы Гали. Стёпку дядя Ляпа подключил по её просьбе ещё на Полигоне, когда они толькотолько поладили. А, может быть и раньше ещё во время ремонта убежища? Степан тогда со своего счёта, куда ему отец подкидывал на карманные расходы, ничего не перекладывал – просто пользоваться перестал. И формального заработка с тех пор ни у него ни у неё не было, пока муж не устроился Представителем Президента. А до тех пор, получается, с формальной точки зрения они были нахлебниками, хотя трудились много и в средствах никогда не нуждались. Считай, за еду и одежду работали, а тратили сущие копейки.
Вот примерно это она своей собеседнице и рассказала, возможно, сбивчиво и бестолково, но, как могла.
– Кажется, я догадалась. Это происходит тогда, когда ваше общество почует во мне своего человека, – пришла на помощь журналистка. – То есть если я справлюсь с порученной работой, то у меня появится шанс.
Вот такая картинка возникла в голове у этой красавицы. Что же – неглупая мысль. Может быть даже верная.
– Ещё про школьное образование хочу Вас расспросить.