Хозяева Прерии

арбузоводов в самый неподходящий момент – когда все собирались на работу. Вихрь утренней кутерьмы кружил людей в танце подготовки к трудовому утру, а тут во всё это врывается чужеродный элемент с корзиной, из которой торчат горлышки винных бутылок и объёмистыми пластиковыми пакетами, распираемыми многочисленными свёртками.
У него, видите ли, выходной и он решил навестить свою знакомую. Сделать ей, так сказать, приятный сюрприз, для чего, едва закончилась смена, то есть в полночь, прыгнул в летательный аппарат и прибыл со всей возможной скоростью.
Бли… вот, незадача! Попросила передохнуть с дороги, пока прохладно, дождаться её с поля. Так нет ведь, упрямец, сказал, что будет сопровождать свою девушку. Вот прямо этими словами. И ведь не сразу сообразишь, как возразить, чтобы не выглядеть грубиянкой. Гостя обрядили в наряд от солнца и, снабдив тяпкой, взяли с собой. Отказываться от пары рабочих рук никто не станет, вне зависимости, со своей он девушкой собирается трудиться, или с чужой. На счет того, что городской мальчик вполне способен мирно лёжа на боку наслаждаться картиной трудового процесса – такая мысль никому в голову не пришла. А Делла всерьёз тревожилась на счет поведения сына первого помощника второго заместителя. Он ведь из другого мира, который она неважно знает, да ещё и к выходцам из которого относится с недоверием.
Стёпка оказался, в общемто, не моральным уродом. По дороге туда, ещё на велосипеде, маленько сохальничал, нарочно усевшись позади неё, за что получил по слишком смелой руке ласковый шлепок. Нет, ну точно говорят, что все мужики на одну мерку сделаны – скорее хватать. Ну а потом в сторонке не стоял, а довольно успешно переносил плети и кромсал сорняки. Проблемы с ним начались чуть позднее, уже когда пообедали. Делла, надо признаться, к этому моменту настроилась лирически, приготовилась к торжественной сдаче и даже мысленно пережила достаточно смелую сцену в их совместном исполнении.
Но устроившись в её кроватке этот несчастный оказался не в состоянии шевелиться. Смотрел только жалобно и виновато. Трудно назвать мышцы, или их группы, которые бы не болели у бедолаги. Особенно на общем фоне выделялись передние поверхности бёдер, которым было больно даже от легчайшего прикосновения. Тут бы в самый раз это всё помассировать, но как это сделать, когда даже потрогать нельзя!
Естественно, мазями и кремами она гостюшку своего драгоценного измазюкала от макушки до хвоста, и всю ночь тихонько лежала рядом, поглаживая, где можно. Без непристойностей, правда, поскольку всётаки стеснительно, да и нехорошо измываться над беспомощным существом.
Так вот. Утром этот неандерталец, а более ласковое определение в голову Деллы не пришло, с непреклонной решимостью полного и окончательного олигофрена снова направился вместе со всеми в поля. Вполне осмысленно там шевелился, то есть не падал через шаг и даже приносил какуюто пользу. Закончилось это рвотой, общей слабостью и полной неспособностью пилотировать. Так что заставила его выпить литр слабейшего раствора марганцовки, дождалась, когда всё выпитое благополучно вернётся наружу, потом напоила крепчайшим сладким чаем, завернула в тёплое одеяло, погрузила на пассажирское место и повезла возвращать сокровище папе с мамой на его же собственном коптере.
По дороге размышляла о печальном. А что делать, если даже словечком перекинуться не с кем. Это со всех краёв перетрудившееся создание, не смогшее даже сделать из неё женщину, дрыхнет как из пушки сном выздоравливающего. И как он, спрашивается, выйдет сегодня в вечернюю смену в такомто состоянии? Опять же его предки – как то они на неё посмотрят? Нет, одета она ничего так – шортики, цветастая блуза плотного шёлка. Имеется в виду, что её же ведь примут за девку, заездившую до полного положения риз их драгоценное сокровище.
* * *
Спортивный коптер, хоть и не для гонок проектировался, скорее для пилотажа, тем не менее, аппарат скоростной. Четыре сотни покрывает за час не напрягаясь – это длинный и утомительный день полёта на параплане. В кабине отличный климатконтроль, и нет ни одной причины уж прямо так нестись сломя голову и прорываться сначала через Еловую падь навстречу ветру, а потом крутиться между столбов портика. Она прекрасно и без приключений пройдёт Плесецким перевалом – основной дорогой для винтокрылов, идущих в столицу с материка. Высоты здесь порядка двух тысяч, тумана сейчас после полудня нет – она уже навела справки. И несколько лишних сотен километров изза сделанного крюка – всего час с небольшим, который ничего не решает. Доберутся они ещё в начале вечера, часам к пяти.
А в обратную дорогу на своём параплане она раньше утра всё равно не вылетит, иначе будут проблемы