Хозяева Прерии

Что каникулы закончены, Делла поняла, когда осмотрела жилище. Если начались хлопоты по дому, то никакого отдыха уже не будет. Объём предстоящих работ оказался таким, что немалых усилий над собой стоило перебороть желание поселиться в пещере и готовить еду на костре.
Ужасный дискомфорт создавало полное отсутствие связи – она сама выключила всё, что только могло послать в эфир хоть какоето сообщение. Естественно, при этом ждать посланий в свой адрес бессмысленно. Ни сети, ни кошелька, ни возможности с кем бы то ни было перекинуться словечком.
Волновалась за Стёпку. Если он сам не заглянет к Яге – будет её оплакивать и может наделать глупостей. Она просто не представляет себе, что он может отмочить, мало они ещё знакомы.
Наконец, чем ей питаться? Ну, подстрелит она птичку, может и рыбку сообразит, как поймать. Однако робинзонить совершенно не хочется. Както иначе она себе представляла свою будущую жизнь. Правда, пока немного прихваченной в дорогу еды в запасе имеется, но это максимум дня на три. И надо привести в порядок своё сознание, а то она просто не представляет себе, о чём думать. Прежде всего – принять лекарство от тоски и безалаберности.
Разыскала ведро, нашла хилый ручеёк, сочащийся неподалёку, и весь день отмывала дом. Давно заметила, что, когда руки заняты – в голове становится светлее, а на сердце – легче. И тут проверенный медикамент сработал. Напахаться – это очень эффективное успокоительное. В сон рухнула мгновенно – просторное жилище оказалось не только запылённым, но и в высшей степени обветшавшим по части состояния инженерных сооружений. Подробно не разбиралась, не всё сразу, но растрескавшиеся оконные и дверные уплотнители отметила уверенно, да и трубы выглядели подозрительно, а уж что касалось вентилей, то, хотя воды в магистралях и не было, но ощущение от хода рукоятки заставляло подумать недоброе.
Наутро начала ревизию электрохозяйства. Удивили алюминиевые провода. Нет, это не смертельно, даже в местах входа их концов в выключатели окисление практически незаметно, но это же – заря электрификации. А вот вполне современного вида выключатели, достаточно представительные внешне, оказались не просто барахлом, а барахлом непревзойдённым. Контакты почернели до полной потери проводимости.
Прокладки в кранах рассохлись настолько, что ничего кроме ужаса не вызывали – было ощущение, что в своё время их изготавливали по диверсионной технологии, чтобы самоликвидировались через самое короткое время. Или это специальный приём для постоянного поддержания в полной боевой готовности армейских сантехников?
И тут к ней пожаловали Рустамка и Климентий с авоськами и сумками. А следом за ними четыре крепких молодца втащили мешок картошки и пару пластиковых бочонков. О как! Не дадут ей друзья с голоду помереть. А как же с сохранением тайны её «гибели»? Не велели сумлеваться. Не выдадут. Они даже в разговорах между собой её Кларой называть станут, так сговорились.
Рустамка уже вернулась из своей кругосветки, потому, что через неделю путешествия поняла – нечего ей здесь делать. Тоска и одиночество – не её стихия. А море – да, любит она его. Но людей – тоже. Попробует себя в каботажном секторе, рыба и её лов не увлекают девушку.
Делла позавидовала подруге – вот ищет человек себе место в этой жизни. Такое, чтобы радостно было им заниматься. И парня себе ищет, пусть и методом перебора, но целеустремлённо. Хихикнулось даже. Бытует поверье, что у настоящего моряка в каждом порту – по жене. А, если моряк женщина, то, логика подсказывает… хихи.
А вот в её нескладной жизни всё наоборот. Попыталась выбрать себе занятие – а его пришлось бросить, практически даже не начав. И теперь непонятно чем заняться тут. Нет, что ремонтом – это очевидно. А потом, когда обживётся?
Со спутником жизни вообще полная неизбега. Кавалер к ней на голову рухнул, как с дуба. И из мыслей не уходит, и радости от него никакой – одни тревоги. Вот не Стёпка это, а просто рок какойто. Не злой, а скорее нерешительный. «По воле нерешительного рока», – сложилась в голове строка, да на том полет фантазии и завершился.
– Мы тут на песчаной банке, что с югоюговостока, яруса ставим на тунца, – Климентий пояснил, когда парни вернулись к лодке и отчалили на промысел. – А ночуем на берегу, тут внизу на пляже, чтобы в гору не лазить. У Морковкина, понятно, разрешения испросили, так он не велел стесняться. Не возражает, одним словом. Плату за это назначил по копейке с рубля от выручки с продажи рыбы, что в водах острова наловили, так что бываем мы тут. Обычно, как доберёмся – стряпуху высаживаем и тогда уже снасти