Хозяева Прерии

раскочегаривать, а уж на запах девчонка примчится, даже если её медведь в малиннике вздумает задержать – вырвется и прибежит на ароматы жареного мяса. Яга его прекрасно маринует, да и кусочки нарезает в самую плепорцию. Явно ведь ещё дома с утра пораньше расстаралась, чтобы он порадовался. Заранее знала, хорошая, что улетит до того, как дойдёт дело до приготовления – балует она его.
Не ошибся, как только блюдо стало «доходить», кусты зашевелились, и из них показалась… хм! Такую довольную физиономию надо видеть. Описывать бесполезно. А потом пред его ясны оченьки явилось и всё остальное. Мокрое ниже пояса, причём ещё и уляпанное в болотной тиной с характерными штрихами озёрной ряски. Правая щека вымазана малиновым соком, а левый рукав располосован вроде как когтями, но следов крови не видно. И всё это в целом покрыто трухой, извлечённой и старого насквозь прогнившего пенька. Из ружья выломана антабка, отчего конец ремня волочится по земле.
– Вы всегда готовите пищу на открытом огне?
– Только в хорошую погоду. Кстати, не выкай, дедом зови, – Ярн нарочно отвечает резковато, чтобы не упасть от распирающего его смеха. Поэтому, вместо того, чтобы послать ребёнка привести себя в порядок, он сунул ей в одну руку шампур, в другую помидор и показал глазами на бревно.
Сели. Вкусно. Делла, ничего не спрашивая, берёт со стоящего между ними на земле блюда овощи, откусывая прямо от целого плода, а потом и второй шампур. Зачем спрашивать? Видно же, что на двоих. Есть у ребёнка здоровые задатки.
– Опекунство я оформил, – буркнул Ярн, когда последний кусок оказался проглочен. – Правильно ешь, без объедков, так что пошли нары для тебя делать.
Девчонка заметно смущена. Она изрядно угваздалась еще и за обедом – всё ведь на весу, ни стола тебе, ни вилок – но никто не отправляет её ни умываться, ни переодеваться. Да уж, дедуля у неё нестандартный, хотя, Ольга Петровна не зря поглядывала не неё с сочувствием.
* * *
К склону горы пристроен просторный навес, крытый, линолеумом. Вернее, его разномастными и разноразмерными кусками. Здесь разыскиваются несколько досок. Ярн, отчеркнув нужную длину, выдал внученьке ножовку и велел отпилить. Пока она корячилась с незнакомым делом, приготовил пару брусков и гвоздей. Со всеми этими материалами они направились в вагончик. Здесь, в спальне мужчина прибил бруски к противоположным стенам и водрузил на них настил, тоже прихватив гвоздочками. Сверху положил лист поролона и кусок льняного полотна.
– Обшей матрас тканью. Постельное бельё на полке, вот в этом бауле, а из чего сделать подушку – сама придумай. Ужин в восемь, нажарь котлет – фарш не заморожен – и макарон отвари, тех, что короткими трубочками на косой срез. Меня не тревожь пока, я вздремну часок, а потом в ростовую уйду до вечера.
* * *
Ужин оказался съедобен, хотя и небезупречен. Котлеты, чуть сыроватые, но жуются. Макароны отварены сносно. Матрас обшит криво, лохмато, но крепенько. А еще девчонка отыскала закуток в тамбуре вагончика, где можно согреть воды и помыться. Её отполосканные от тины и ряски тряпки болтаются на растянутой между деревьями… чём? Тросик переносной антенны приспособила. Вместо подушки пристроен завёрнутый в полотенце надувной индюшонок, приспущенный для мягкости. Ну что же, возможно, она тут и выживет. В том смысле, что он не пришибёт её в ответ на глупый вопрос. Не попросит она у него никогда ни совета, ни разрешения, а пойдёт путём собственных ошибок, как и полагается в её возрасте всем приличным детям.
* * *
– Дедушка! Ты абориген?
– Да.
– Но ведь на Прерии нет аборигенов.
– Как посмотреть. Этим словом называют тех, кто родился здесь, в этой местности. Так вот и я появился на свет в одном из изыскательских лагерей. Родителей не помню, они разбились на коптере. Я тоже был с ними, но даже ранений не получил. А потом жил при кухне и всем мешал. Детских домов тут тогда ещё не было, отправить меня на Землю почемуто не получалось, а люди вокруг были разные. Так что вот так по геологическим да ботаническим партиям я и рос. Посуду мыл, в лагере прибирался. Подрос – начал на маршруты выходить. До старшего коллектора дослужился.
– А кто тебя читать научил?
– Все учили, кому не лень. И читать, и в минералах разбираться, и геологическую структуру по внешним признакам рельефа определять. Так уж вышло, что западные склоны хребта я облазил, наверное, на две трети. В нефтяные районы мы не ходили, но это на самом юге. Зато на север отсюда почти до самого моря пробрёл. Спи, давай, егоза. Хотя, если хочешь, можешь почитать, только молча. Я старый уже и у меня режим.
– Ольга Петровна считает, что ты мужчина в самой поре.
– Яга вообще хорошо ко мне относится. Мы с детства знакомы,