Хозяева Прерии

я её и к горшку приучал и присматривал, чтобы не уползала далеко. Мне ведь всякое поручали.
– Она тоже аборигенка? Как ты?
– Не как я, у неё родители до сих пор живыздоровы в НовоПлесецке обитают. А вообще нас старожилов Прерии несколько сотен, многие отсюда родом. Скажем, Юрик тоже абориген. Мы часто друг другу помогаем, да замолчишь ты, наконец! – Ярн недоволен собой. Ишь разговорился, старый пенёк! А что на девчонку цыкнул, так в том для неё вреда нет.
* * *
– Дедушка, а ты сделаешь мне настоящий эльфийский лук?
– Нет.
– А как же тогда я научусь стрелять?
– Ружьём сначала пользоваться научись, как следует, а я пока кулачковые зажимы под перекладиной приспособлю.
– Зачем зажимы?
– Чтобы ты могла прикрепить к ним верхнюю часть ушей и висеть, пока не станешь остроухой.
– Ой, дедушка, а разве от этого ушные раковины вытянуться?
– Точно не знаю, надо пробовать.
Делла долго молчала, напряжённо размышляя. Наконец продолжила:
– Это ты так пошутил. То есть злишься на меня и издеваешься. Почему?
– Изза книжек про эльфятинугоблинятину, которые ты одну за другой глотаешь.
Опять пауза. Такое впечатление, что в пространстве между двумя розовыми девичьими ушками пощелкивают костяшки счет. Внученька умеет соображать, просто нужно ей подсказать, что пора этим заняться, а то она частенько забывает подумать, поддавшись желанию или внезапному порыву. Ага. Сообразила.
– Где лежат порох и капсюли, я знаю. А пули двадцать четвёртого калибра закончились.
– Свинец найдёшь под верстаком. Отлей.
* * *
– Дедушка, а в какую школу я пойду осенью?
– А тебе это обязательно нужно?
– Считается, что все должны учиться в школе и необходимо её закончить. А только потом начинается настоящая взрослая жизнь, когда получен аттестат. Ведь без него никуда на работу не примут.
– Да уж, Делла, наговорила ты разом столько, что внешне оно выглядит правильно, а на самом деле – одни сплошные верования и обычаи. Боюсь, нам придётся подробно разобраться в этом вопросе, – Ярн впервые почувствовал, что речь зашла о важном, о таком, что может повлиять на дальнейшую жизнь этого маленького человека. – Итак, разумное существо учится всю жизнь. Как только этот процесс прекращается, считай и разумность закончилась. Согласна?
Ребёнок притих, помолчал и выдал:
– Жизнь – это процесс познания, – понятно, что из какойто книжки выдернула, но к месту.
– Угадала, внученька. Теперь – о школе. Ты хочешь переехать в интернат в НовоПлесецке? Или поселиться там же у Яги?
– Не хочу. Но ведь можно летать туда на параплане каждый день.
– Четыреста километров при скорости шестьдесят километров в час это около семи часов в дороге, – Ярн не продолжает. И так всё ясно.
– А как же быть? – недоумевает Делла, но Ярн показывает глазами на тумблер, которым подключается тарелка вынесенной на горку антенны. – В сети всё есть, и школьная программа, и… а кто будет проверять домашние задания и заставлять меня делать уроки, – малявка уже сообразила, что ей предстоит не только полная самостоятельность, к чему она здесь уже привыкла, но и абсолютная свобода выбора, и все последствия, которые наступят в результате этого самого выбора, тоже выпадут на её долю. – Дедушка! Ты меня что, взрослой считаешь?
– Важно то, что считаешь ты. И перевяжи, наконец, свою эльфийскую рогатку, она же вправо тянет.
* * *
– Дедушка! А что ты делаешь в своей ростовой?
– Предметы. Собственно, раз ты заинтересовалась, пойдём, покажу.
Делла давно не носит одежду. Не в том смысле, что расхаживает голяком, а просто на ней всегда рабочий комбинезон. Первоначально это был один из застиранных балахонов из числа тех, в которые наряжается Ярн. Естественно, рукава и штанины приходилось подворачивать, а в районе талии устраивать глубокую горизонтальную складку, для чего использовались сразу два брючных ремня.
Потом девушка пофантазировала с иголкой и ножницами, да и Яга ей подобрала в городе подходящий по размеру спецовочный комплект. Летом мокасины, в холодный сезон, когда на дворе сыро – ботинки. Всегда готова хоть в путь, хоть в бой, хоть на приключения. Так что встали и пошли.
Под навесом, где хранится разный хлам, имеется дверца прямо в скале. Это вход в пещеру. Фонарик у внученьки всегда с собой вместе с некоторым количеством безумно полезных предметов, в числе которых кроме обязательного в их местах ножа только щипчиков два вида – плоскогубчики и бокорезки, ну да не о них речь. Двести метров узким туннелем под уклон и они в просторной подземной пустоте. Тут всегда одна и та же температура и настолько много места, что большой шатёр, подсвеченный изнутри, выглядит