Хозяева Прерии

а дальше мы плыли на лодке – не знаю, откуда она взялась. Потом папа нанялся батраком к человеку, который выращивал горох. Вот егото, горох этот, я помню прекрасно. Собирал его, лущил и рассыпал на просушку. Кормил нас хозяин тоже, в основном, горохом, хотя, не стану возводить на человека напраслину, харчились мы из одного котла с ним и его семьёй. С его сыном рыбачили, или в Эолке – речка там такая, или в озерце неподалёку.
Потом откудато взялась хорошая лодка, тогда мы стали бегать на промысел в залив – там рыба лучше и вот тут от людей с побережья узнали, что в экспедицию, прибывшую сюда из Омского университета, требуются работники. Мне уже было лет семь, а тут обещают, что спецодежду выдадут, будут кормить и ещё наган. Я даже не спросясь у папы побежал записываться, а вот брать меня не захотели. Надсмехались, что маленький. Я заупрямился и устроился рядом в шалаше, ждать, что они передумают, потому что сам к себе относился, как к человеку серьёзному, добытчику и вообще самостоятельной личности, способной не пропасть в наших диких местах. А потом явилась к ним в базовый лагерь группа детишек не намного меня старше, и вот их почемуто приняли рабочими.
Старший этой группы пришел ко мне, спросил, как звать, и забрал с собой. Сказал, что люди им нужны, а половину своей пайки он выделяет. Наган, правда, мне не достался – на ту плату, что могли нам предложить ботаники, взрослые наниматься не хотели, а вот ребятишки так спасались от голода, да и, по правде сказать, без нас эти штафирки быстро бы попали на зуб хоть мегакотикам, хоть ужасным волкам. То есть мы в основном охраняли этих ребят с их папками для гербариев. Кто с огнестрелом – те на маршрутах, а остальные – лагерь в порядке содержали.
Экспедицию эту сохранили в целости, ни от кого зверушкам здешним ничего откусить не позволили, и пока на каботажник не посадили, глаз с них не спускали. Так я и прибился к команде экспедиционных рабочих. Ярн тогда их водил. А до следующей группы исследователей с Земли мы всей толпой собирали жуков с картошки у фермера, что на Белой жил. Челноки учёных привозили сюда, в НовоПлесецк на военную базу, а потом на судне их отправляли на восточное побережье залива, чтобы можно было проникнуть вглубь территории по рекам. Тут нашу команду и нанимали. Научные работники ещё на Земле друг другу давали знать, на кого здесь на Прерии можно положиться, так что случалось, нам и разделяться приходилось на две или три группы, или экспедиции стояли одним лагерем ради безопасности.
Мы росли, к нам присоединялись другие ребята. Оружие учёные оставляли нам, как «утраченное», и провиант, и коечто из бивачного имущества. Ярн стал водить только геологов – ему с ними было интересней, а я – биологов. Военные тоже нас приглашали – они ведь на учения иногда выезжают в поля, а зверушки в знаках различия и родах войск разбираются плохо – им подавай гастрономические характеристики. Крепла наша группа, и несла потери. Ребята, охраняя учёных, не всегда себя уберегали.
А потом, когда одна экспедиция завершила изучение землероев, то мы неподалеку отсюда завели свою постоянную базу. Кормовую, имею ввиду. Эти твари, как выяснилось, растительностью не интересуются, зато насекомых и червей выедают подчистую. А чтобы они гдето завелись, нужно, чтобы ктонибудь вывел крыс и кротов с этой местности, потому что они, как раз этих землероев и съедают. Как раз серые амфмиционы это отлично проделывают. А потом на освобождённой от кротов местности вырастает отличная трава, на которую сбегаются жвачные – и снова амфиционам корм.
Вот в такой биоценоз мы картошечку и встроили. Бросаешь клубень в дырку, проделанную палкой, топаешь ногой, чтобы земля с кромок осыпались, и всё. В рыхлой почве, испещренной ходами, всё растёт прекрасно, жуков и других букашек кушают подчистую, а когда приходит пора – дергаешь куст за ботву и стряхиваешь с него урожай прямо в корзинку. Даже парадокс получается – чем больше насекомых на картошку набрасывается, тем пуще она растёт, потому что тогда образуется больше помёта от землероев и, соответственно, прибавляется удобрения.
Ну и еще там кукуруза с подсолнечником родят отлично, так что, считай, вчетвером исключительно за счёт ручного труда можно сколько угодно народа накормить.
– А почему вчетвером? – Стёпка не выдержал.
– Потому что двоим надо вести круговой обзор с оружием в руках. Серые амфиционы – тоже часть биоценоза. Без них наша агротехника не работает. Раньше мы эту ферму держали на холмах, что к югозападу от космодрома, а теперь отъехали к югу от Стального водопада – не любят люди хищных зверушек около своего жилья.
Дядя Ляпа прервался, налил себе из запотелого кувшина глоток, хлебнул и поморщился.
– А кто у вас старшим был? – Стёпка воспользовался