Хозяева Прерии

а не охотник на сусликов и сурков. Кстати, зубы у этой твари острые, так что то, что он посчитал перерезанным, на самом деле могло быть и перекушено.
Какая же нелёгкая принесла беднягу в такую даль от мест обитания? Не иначе, как его сородичи так расплодились в пределах привычного ареала обитания, что им просто перестало хватать пространства – ведь охотятся эти грозные создания на обширных территориях, занимающих, порой, сотню квадратных километров. И, главное, чем питается фурия посреди иссушенного солнцем пространства? Понятно, что дыни способны поддержать её жизненные силы в течение некоторого времени, но ведь организму плотоядного необходимы белки животного происхождения.
Посоветовался на кухне с тётушкой, показал фотки, и получил разрешение выбрать в морозильной камере то, что покажется ему подходящим для включения в рацион нового соседа. Охотиться на тварь, которая ни разу не предприняла попытки напасть на людей, в голову никому не пришло. Они тут давно живут, и понимают, что проще «убедить» ограниченный контингент шерстистых носорогов не ходить через их поля, чем, перестреляв их, принять визит невоспитанных кабанов, которых удар тока, полученный от электропастуха может раззадорить на сущее непотребство. А так – носороги кабанов отгоняют, за что имеют доступ к луже с водой. И стойки с проводами, к которым подведено напряжение, привычно обходят – оставлены для них пути между плантациями.
Лис Леонард в открытую подходит к птичьему двору и, если его долго не замечают, делает вид, что пытается подкопаться под сетку. Приходится срочно выдавать этому настойчивому защитнику прав животных брусок мороженого криля – невеликая плата за отогнанных от кур степных хорьков.
А фурия, если её прикормить, может «перехватить» набег тушканов, которые по неведомой причине приходят иногда солидными группами и устраивают форменные потравы посевов. Так что мороженная кефалька для первого контакта была признана подходящим знаком доброй воли. Отличная рыбка длиной сантиметров сорок – неплохое дополнение к вегетарианской пище. А что касается потери некоторого количества дынь – так этого добра у них сколько влезет. Делянку, где «пасётся» зверь можно вообще не убирать сплошняком. Игорь всё равно там бывает каждый день – перетаскает созревающие плоды по десятку за раз, а остального зверю хватит.
* * *
Желтую круглобокую красавицу, которая буквально просилась в рот, трогать не стал – это пусть достанется новому соседу. Собрал в две корзинки по пять дынек, да и отправился восвояси, оставив кефаль на длинном блюде. Вот неправильным показалось парню класть хороший продукт на голую землю. Если бы на траву – тогда другое дело, но не в пыль же! Пластиковый пакет, в котором её принёс, забрал с собой. Это для пищеварения вещь неприятная, а проверять животное на сообразительность както негостеприимно. В конце концов, он фурии не папа и не мама.
На другой день Игорь отправился за следующей фотографией своих любимых арбузов, прихватив с собой свежую потрошёную тушку бройлера – бабушка сказала, что лишняя она, не влезает в кастрюлю. Подошёл к блюду, оставленному со вчерашнего дня на грядке. Кефаль пропала, а на её месте лежал свёрнутый вчетверо пластиковый пакет с ручками, придавленный консервной банкой, чтобы ветер не унёс. Вот как! Подношение принято, но неудобно зверю тащить оттаивающую рыбину без сумки. Да и какой он зверь после этого? Но и не человек. Тогда кто?
* * *
То, что пакет сделан из полиэтилена в лаборатории установили в два счёта. Обычная «майка», какие у них в захолустье стирают и развешивают на просушку, чем всегда умиляют горожан, когда они тут оказываются. На консервной банке имеются надписи незнакомыми значками и картинка, наводящая на мысль о зелёном горошке. Семейство, взбаламученное рассказом Игорёшеньки рассмотрело её со всех сторон и единодушно признало, что тара эта нечеловеческая, мысль о чём возникала у каждого, кто взглянул на пришпиленные к стене фотографии «дарителя».
Впрочем, ёмкость немедленно вскрыли, чтобы убедиться в том, что содержание её соответствует картинке. По одной горошине досталось каждому – они оказались довольно крупными и по вкусу напоминали икру. Не иначе – мегалодонью, – подумалось. Этих акул пока изучили слабо, но размер наводит на мысль. Потом сообразили, что неплохо бы исследовать её в лаборатории, но объекты для изучения к этому моменту были уже недоступны. Их слопали. А оставшаяся на дне банки жидкость содержала воду и поваренную соль, ну и коекакие специи. Количество годного для анализа биологического материала оказалось невелико, и тетушка весь рассол собрала в пробирку.
На следующий день Игорь притащил на дынные грядки тарелку салата