Хозяева Прерии

и то с ним. А потом забытый хозяйкой клинок пылился в углу их тесного вагончика радом с гладиусом, спатой и эспадой, сделанными несколько лет тому назад сыновьями Яги, Так и эльфийский лук со стрелами тоже нашел своё место среди трёх разных арбалетов. Женщины и дети – удивительно непостоянные создания. Вот ведь наизнанку вывернется, чтобы добиться своего, испытает счастье обретения, а потом забудет о недавно ещё вожделенной безделице ради… даже интересно, чего она возжелает следующим?
Зато теперь с ребёнком можно было разговаривать на одном языке. Разбиралась она в том, как что делается. Спокойно составляла программы изготовления шестерёнок, заказы на которые привозила Яга от какогото Винса. Да и другие заявки от ремонтников её не смущали. Отличала девушка потенциал ионизации от модуля упругости. И начала заниматься макияжем. Подросла внученька, даже не заметил, как пролетело четыре года.
Ярн посмотрел вслед отправившейся вверх по склону Делле, и взглянул на распечатки, извлеченных из сети материалов. Надо же, арбузы её увлекли. А что, в этих местах они, пожалуй, удадутся на славу.

– Тёть Лёль! А почему Вы дедушку на себе не жените? – Делла сегодня летит с Ягой в НовоПлесецк, ясное дело, за штурвалом старенького коптера. Впрочем, Яга, хоть и сидит рядом с видом отдыхающей, не дремлет и готова вмешаться. Она – не Ярнпофигист, учащий всех по методике древних преподавателей плавания – забросом на глубину. Хотя, надо признаться, выплывают у него все.
– Не хочу я за него, дундука, – не тянет торговку на развёрнутый ответ.
– А то бы родили мне дядьку, или тётушку. Маленькую ревукорову, – у девушки сегодня отличное настроение. Ярн вытурил её и велел месяц на глаза не показываться, потому что ей, видите ли, полагаются каникулы, а потом она должна будет решить, как жить дальше. Так что она даже прихватила с собой параплан, что лежит с краешку в грузовом отсеке, и рюкзак с одеждой, а что делать – ещё не решила. От этой незанятости, неозабоченности немного тревожно, но это приятная тревога, какая бывает вначале интересного путешествия. И язык против обыкновения мелет невесть что.
– Хватит, троих произвела на свет. Все, как на подбор сплошные парни. Разъехались уже. Младший как раз нынче на Земле диплом защищает, – Яга отвечает ворчливо, с видимой неохотой, но голос её потеплел.
– Так они все высшее образование получили? Вот здорово! А на кого выучились?
– Ну на кого эти охламоны могли ещё выучиться, если все как один пропадали в берлоге у твоего раздолбаядедушки? Геологи сплошные, беспросветные. Старший и средний из экспедиций не вылезают, только и радости, что на связь выходить не забывают, когда в зоне приёма. Старший на океанском дне всё больше, а средний на островах засел с аппаратурой.
– Вот. Вышли бы замуж за деда, и были бы ваши сыны моими дядьями, – у Деллы немного родственников. Собственно, кроме деда ей и вспомнитьто толком некого. Родители её больше в интернате держали, чем дома, но там, хотя бы какойто родительский присмотр за администрацией осуществлялся, а в детских домах ребятам приходилось несладко – она встречалась с ними, обменивалась впечатлениями.
– А кто, спрашивается, ещё тебе сыновья мои, как не дяди. Или ты думаешь, что они у меня от святого духа появились? – Яга смотрит на девушку както слегка надменно.
– Так дед не говорил мне, что у вас есть дети. У тебя и у него.
– А он и не знает, что они от него. Ему это вообще безразлично. Они к нему со всей душой – как же, мамин старый товарищ! А он только бурчит на них, да шпыняет повсякому. Словно щенков дрессировал. Что сготовят – то и едят, где угол себе найдут – там и спят. Это он для тебя на нары расстарался, соорудил, а моихто в гамаках под навесом развешивал и кроме как родниковой водой, ничем им мыться не позволял. Оставлю, бывало на неделю, прилетаю, а с них коросты ссадин горстями валятся. Они ведь до сих пор все в мелких шрамах да следах ожогов.
Я уж думала, как вырастут, да школу окончат, уйдут бродяжничать. Но, видно, чтото в головах у них переключилось – уехали в институты поступать. Садись на шестую, – переменила она тему разговора. И тут же вернулась к прерванной беседе, но с другого бока. – Хотя, знаешь, както раз, в детстве ещё, пекли мы картошку, когда одна экспедиция домой уехала, а вторая ещё не прибыла, так забавный случай вышел. Ляпа посмотрел, сколько у него на счету скопилось, да и высказался в том роде, что денег у членов нашей шайки дофига и тратить их всё равно некуда, потому что в поле мы всё время, стало быть, на довольствии, и одеты. И хорошо бы сложить наши сбережения