Хозяева Прерии

яхта отчалила от пирса и побежала к выходу из залива. Жалко, конечно, маму, но дети растут и рано или поздно вылетают из гнезда.
Деллка показалась на палубе только тогда, когда справа промелькнул маяк, обогнув который судно легло на курс. Она ведь для его родителей погибла, так что не стоит устраивать маменьке шок в момент прощания с чадом. Поэтому пряталась гдето, пока проходили трогательные проводы.
Стёпкины тюки и баулы быстренько перетаскали из капитанской каюты в помещение под палубой, причём помощь, полученная при этом от других пассажиров, никого не удивила. Тут нынче сплошная аборигенская молодёжь. Много знакомых лиц. Бармен Федот. Бывший полицейский со своей попмповкой, банда не меченых в полном составе. И к небольшому обману во имя успокоения матушки своего товарища все отнеслись с пониманием – эти ребята действительно не подтрунивают друг над другом.
Кораблик – океанская прогулочная яхта – зафрахтован для увеселительной поездки группы молодёжи по заливу Тылка и реке Чёрной, что впадает в северную часть этого самого залива западнее устья Белой. Такова официальная легенда. В обратный путь судно пойдет без пассажиров, потому что они сойдут в конечной точке маршрута, в горном массиве «Виловы горы». Их задача – увеличить население этого почти пустынного района, где сейчас кроме охотников и старателей никого не бывает.
Яхта имеет длину около сорока метров, острый нос, плавные обводы, и ещё она держит прекрасную скорость. Говорят, двадцать пять узлов – это сорок шесть километров в час. Так что путешествие не продлится слишком долго. А кают здесь немного – судно строилось в расчете на создание уюта для полудюжины состоятельных отдыхающих, поэтому в апартаментах ВИП уровня сейчас общежития для мальчиков и для девочек. Рустамкакаботажница тоже с ними идет и Игорёхаарбузовод. Он заметно подрос за год, что Степан его не видел.
В салоне не так много места, чтобы одновременно усадить за стол всех, и приём пищи проходит в три смены. А вообще вся эта куча молодёжи отнюдь не изнывает от безделья. Многие сидят в сети. Их убогие древние мониторы позволяют видеть, что ковыряются ребята, в основном, в технических и научных ресурсах. Два мальчугана оккупировали судовую мастерскую и вдохновенно шкыркают напильниками. Тот же Игорь прикрутил к столу микроскоп и микротом. У него, видите ли, исследования. Деллка штудирует документацию на судовой топливный элемент, который, оказывается, любую горючую жидкость преобразует в электроэнергию. Нефтито на Прерии много, так что её, в основном, и сжигают в судовых генераторах и на электростанциях.
Степану тоже скучать некогда. Он облазил весь корабль, изучая его конструкцию. Силовой набор, материалы, способы крепления деталей друг к другу – всё осмотрел, ничего не пропустил. Экипаж на прогулочной яхте учтивый, на любые вопросы отвечает охотно, так что – только спрашивай. Одну из проблем будущего аборигенского морского транспорта даже удалось решить в окончательном виде – проблему дверей. Это не такая безделица, как может показаться на первый взгляд. Тут требуется надёжность, герметичность и приемлемая сложность изготовления при условии ограниченного использования металла. А кроме того – запор у этого устройства должен быть неуязвимым при нештатных воздействиях. Нетривиальная задача.
Так вот на яхте такие продолговатые люки трёх исполнений как раз и нашлись. Дверь сквозь вертикальную переборку, вертикальный лаз и проход сквозь палубу для наклонного трапа. Степан их зарисовал, образмерив, а потом вычертил во всех деталях и даже спецификации составил. Когда переслал эти материалы корабелам с НовоПлесецкого судоремонтного, те сказали спасибо.
А тут и приехали.
* * *
По Чёрной поднимались без поспешности. Корабль обшаривал перед собой дно сонаром, чтобы ни на что не налететь, поэтому не разгонялись. Река здесь широкая, с полкилометра, наверное. Течение очень спокойное, берега обрывистые, так что создалось впечатление, будто русло проходит по горному ущелью, затопленному по самую кромку. Что, собственно, эхолот и подтвердил – до дна тут десятки метров, хоть бы и у самого берега.
Неподалеку от устья ещё встречались отдельные фермы, с которых к борту подходили на моторках люди. Им чтото сгружали в мешках или ящиках, а потом продолжали путь. Дальше никаких признаков людей обнаружить не удавалось, если и есть тут кто, то на глаза не показывается. Триста километров плыли через равнину, покрытую то травой, то лесом, затем с обоих бортов появились горы и ещё день шли между склонами, уходящими, кажется, прямо в воду. Глаз часто ухватывал ручейки, впадающие в реку, или крошечные, затенённые кронами деревьев русла, теряющиеся в прибрежных