шанс.
Смутное беспокойство внушало лишь то, что у них под началом было не так уж много бойцов — только их собственный отряд да несколько союзников из Империи и Степи. Однако их панцирь был единственным свободным; гарнизон следовало оставить в Каменном Кулаке на случай внезапного нападения недобитых бестий. А людям, даже видавшим виды ветеранам из походных полков, предстояло подготовиться, прежде чем пускаться в долгий путь по подгорным тоннелям. Они, конечно, и так умели сражаться в узких переходах и небольшими отрядами, но вот опыта сражений с демонами у них не было. Поэтому инструкторы из числа бывалых вояк Штройн трудились не покладая рук — было очевидно, что потребуется любая помощь, какая только возможна.
И еще горячие молитвы всем известным богам, чтобы этого хватило. Демоны оказались настолько сильны, что уже через несколько часов после первого нападения захватили Кузню. Главную гномью святыню не удержали ни лучшие стражи Армон-Дарона, ни пришедшие им на помощь воители. Огненные твари бросили туда такие силы, что попросту затопили гномов количеством. Эту скорбную весть в отряде Эрдессонов встретили вначале потрясенным молчанием, а затем общей клятвой отомстить.
Тоннель от Каменного Кулака не шел вниз, как можно было бы предположить, но и не поднимался. Этот проход был общеклановой важности, то есть с выровненными стенами и полом, шириной в пять саженей и высотой в три, чтобы можно было быстро перебрасывать войска, по десять бойцов в ряд, и перемещать грузы даже в самых больших телегах на хитрой самоходной тяге.
С последними, впрочем, было негусто. Проход поддерживался в идеальном порядке, без трещин в стенах, чистый и хорошо освещенный, но движения по нему не наблюдалось. На деле никто, кроме постов стражи, не составлял компанию отряду Эрдессонов. Это заставляло задуматься.
Изредка по сторонам встречались ответвления, почти всегда меньше основного по значению, а значит, и по размеру. Но многие из них были вообще перекрыты железными воротами, и одного взгляда на засовы хватало, чтобы понять: ими давно не пользовались.
Альтемир, погруженный в себя, мало интересовался подобными вещами, а вот Ширш крутил головой по сторонам так, что мог свернуть себе шею. Как только отряд отошел от Кулака достаточно далеко, с кирсса, предварительно предупредив бойцов, сняли маскировку. В одном месте тоннель расширялся до небольшого зала, откуда расходилось три хода в разные стороны. В этом помещении разместились все три сотни гномов отряда Эрдессонов, выставили стражу, чтобы не посвящать никого постороннего в свои тайны, и братья представили своим воинам кирсса и людей.
Отношения в отряде были даже ближе, чем между капитанами и бойцами в ротах походных полков. Конечно, среди гномов были допустимы небольшие секреты вроде тех, в каком сапоге кто прячет заначку, чтобы закадычные друзья ее не сперли и не пропили по случаю. Но серьезных тайн даже между командирами и простыми бойцами не существовало и не могло существовать. Тут были одни боевые товарищи, конфликты разрешались немедленно, пока не начали представлять опасность, а Снор и Кьяр были не далекими и недоступными предводителями, а скорее старшими братьями. Что, разумеется, означало непререкаемость их авторитета, тем более что многие их воины и впрямь приходились им родственниками.
Такой подход был более чем оправдан: в горах случается всякое, и любой отряд может отделиться от основных сил из-за завала или еще каких-нибудь причин. Армон-Дарон был опасным местом, и гномы издревле выживали, стоя спина к спине. Естественно, вопрос доверия своим боевым товарищам даже не поднимался, оно и так было абсолютным.
Поэтому было очень важно, как гномы оценят решение своих командиров и как примут Ширша (Мурен благоразумно скрывался под пологом невидимости) и Альтемира с его воинами.
Но все прошло нормально. Насчет кирсса хватило уверенного заявления братьев Эрдессон, что он сражался у Каменного Кулака против ящеров. Гномы, конечно, не собирались принимать бестию так легко и просто, память у них была еще крепче, чем у заров, и они помнили, как сражались со степняками во время Великой войны. Но по крайней мере Ширша согласились терпеть рядом с собой, а дальше время покажет. Сам кирсс воспринимал всеобщее недоверие совершенно спокойно — и вообще в последнее время изображал больше вальяжную и ленивую, чем разумную кошку. То есть проявлял наибольший интерес к еде, сну и поискам бантика. Не знай Кьяр со слов Оцелота, что этот кирсс был избран верховным вождем целого рода в несколько десятков тысяч своих соплеменников, он бы и сам поверил этой игре.
С Альтемиром вышло еще проще: он не только участвовал в битве у цитадели, он еще и был весьма известен
