заметили, с южной стороны входные тоннели находятся ниже уровня пола, — начал Кьяр. — Входящие через них поднимаются по пандусам, но пандусы можно сложить с помощью скрытых механизмов, и тогда путь будет закрыт. А все, кто окажется в яме, станут легкой мишенью для защитников. Левая стена границы, которую видите вы, на самом деле не настоящая стена. Она возведена примерно посередине, за ней еще пустое пространство. Двери в ней ведут на балконы для стрелков и прислуги котлов с кипящей смолой — смолу лили на головы атакующим, прорвавшимся в уже имеющиеся тоннели, а арбалетчики радовали особо хитрых врагов, желающих прорыть новый ход и сделать защитникам сюрприз. — Наугер огладил бороду, прервавшись на мгновение.
— Вся Третья граница, как и две остальных под ней, — это огромное защитное сооружение. Нечто вроде ваших наземных стен, Альтемир. Только в горах самое опасное — это толща неразведанной породы. Потому что через нее могут пройти вражеские копатели и нанести внезапный удар. Так что весь север Армон-Дарона был отгорожен границами. Это было во времена клановых войн. Здесь располагались посты слухачей, предупреждавших о попытках врагов прорыть новые тоннели, и отряды воинов, чтобы отбивать эти и более серьезные нападения. Надо признать, наша система оказалась очень эффективной — за почти век никто так и не прорвался.
Экскурсия как раз подошла к правой стене подземного зала. Тоннели в нем были устроены по-другому — они, наоборот, были выше уровня пола на две сажени, и к их устьям поднимались пандусы.
— Тоже складывались?
Снор кивнул:
— Чтобы, если враги все-таки прорвутся в центр границы, защитники не пустили их в основные тоннели на северной стороне. А теперь давайте поднимемся туда.
Но далеко им пройти не удалось. Тоннель был завален уже через два десятка саженей.
— Как и все они с северной стороны, — горько произнес Кьяр, поднимая повыше свой науг, набалдашник которого засиял ярче любого светильника. — Смотрите.
Нагромождение булыжников не было обычным завалом, в щелях между камнями поблескивала какая-то темная масса.
— Это вулканическое стекло, — произнес Снор, снисходя до не слишком искушенных в горном деле наземных жителей. — В него превращается лава, когда застывает.
— Что там дальше, на севере? — тихо спросил паладин.
Наугер криво усмехнулся:
— Ничего. Армон-Дарон теперь заканчивается здесь. А раньше… — Гном опустил глаза. — Раньше там находился наш дом. И дом нашего клана. Сильнейшего и величайшего среди всех — Штройн, «Пылающий горн в сердце снежной бури». Никто не строил таких больших и величественных залов. Никто не ковал лучшего оружия. Никто не развивал науку так же быстро, как мы. И никто, кроме нас, не догадался заключить союз с людьми — если ты помнишь историю, Альтемир.
Паладин помнил. Отец Диомир уделял изучению истории особое внимание.
Поначалу люди и гномы воевали друг с другом. Хотя «воевали» — слишком сильно сказано. Люди тогда обитали в лесах и одевались в звериные шкуры, лишь только их маги, пусть слабые и невежественные, могли хоть как-то противостоять закованным в стальную броню и отлично вооруженным подгорным воителям. Южные кланы видели в лесных дикарях свою законную добычу — или будущих рабов, или данников, обязанных поставлять в горы еду.
А потом с севера, через Глорнский лес, который тогда еще так не назывался и был неопасен, пришли другие гномы. Они дали людям оружие и научили сражаться, а в обмен попросили лишь одно — дружбу и союз.
И затем люди вместе с кланом Штройн ударили по южным кланам с двух сторон, наконец окончив многовековую войну.
А вот что случилось потом, Альтемир не знал. Братья Эрдессон не выглядели удивленными:
— В Империи вообще мало кто об этом знает — Армон-Дарон давно уже единое государство, и проблемы отдельных кланов кажутся не слишком важными новостями. Даже их гибель проходит незамеченной. — Снор покачал головой. — Но уж про великое извержение ты должен знать. — Паладин согласно кивнул. — Так вот, весь север горной цепи — это, по сути, один громадный вулкан. И у его корней издревле обитал наш клан. Мы закаляли с помощью лавы оружие, придавая ему крепость и остроту, недостижимую для других. И мы же первые, к слову, столкнулись с демонами. Это мы придумали арбалеты, чтобы отстреливать их издалека, и клевцы, чтобы разрывать на отдельные камни в ближнем бою. Ведь демон — это груда камней, скрепленных жидкой лавой и каким-то проклятым колдовством. Угости ее доброй сталью промеж камешков или разбей один булыжник, и вся тварь развалится и издохнет. — Гном, увлекшись, рубанул воздух ладонью, но потом примолк, задумавшись. И продолжил после паузы:
— А потом наше благословение
