кверху, лишились возможности заметить, что волны уже поднялись почти по колено. А грибное сияние в одном из подводных тоннелей исчезло, закрытое чьей-то огромной черной тушей.
Только когда вода стала заливаться крайним солдатам в сапоги, они соизволили оглядеться. Кирсс, невозмутимо умывавшийся на крыше домика, одним глазком все-таки поглядывал вниз — туда, где водная гладь принялась вспухать громадным темным бугром.
Неведома зверушка, даже не успев толком вылезти из затопленного тоннеля, уже решила поднять голову над водой. Это свидетельствовало как о ее природном любопытстве, так и о том, что ее голову и задние лапы разделяло с полтора десятка саженей.
По пещере прокатился гулкий, удивительно влажный звук. Только самые внимательные и способные удержать свой разум на грани паники успели заметить движение там, где предположительно было скрытое водой горло чудовища. Судя по всему, оно вознамерилось кем-то закусить.
Гномы, по природе своей склонные к эгоцентризму и самолюбию, уверились, что это именно они столь привлекательны и аппетитны. Вся имеющаяся в отряде стрелковая мощь немедленно нацелилась туда, где из воды медленно поднималась исполинская башка, по краям которой двумя округлыми холмами выступали круглые глаза.
Снор, вскинув вверх сжатый кулак, проорал:
— Отставить!
Ширш, удовлетворенно прикрыв глаза, кивнул своим мыслям.
На бледном от нехватки сил лице Кьяра появилась хищная ухмылка.
Альтемир ошалело смотрел, как черную башку рассекла щель бледно-красного, истекающего слизью рта. Бойцов обдало отвратительной гнилостной вонью с примесью тины.
Здоровенные зрачки в глазах поднялись наверх — туда, где набухала капля из демонов. В пасти промелькнул широкий темный язык. Чудовище еще раз сглотнуло, при этом не глядя на гномов, чем несказанно их успокоило.
А вот демоны явно заволновались, и их беспокойство нарастало пропорционально ширине, с которой распахивалась широченная пасть. Монстр с ободряющим видом сделал несколько приглашающих движений челюстями. Нижние демоны в ответ принялись карабкаться по своим товарищам вверх. Те, впрочем, понятия не имели, что концепция уже изменилась, а потому продолжали накапливаться.
Капля достигла-таки критической массы и угрожающе нависла над островком на стремительно истончающейся перемычке. А затем очень большие тела принялись быстро-быстро двигаться в окружающем пространстве.
Громадное чудовище могучим рывком поджало задние лапы, упираясь ими в дно пещеры, и с оглушительным плеском прыгнуло. Ширш, вздыбив шерсть, едва спасся, перепрыгнув на другой домик подальше от берега — крышу первого захлестнуло-таки волной. Мокрые гномы тоже выглядели не слишком довольными жизнью.
Особенно если учесть, что прыжок этой твари, по логике, должен еще и закончиться.
Но пока что она взвилась в красивом прыжке через остров, продемонстрировав отряду Эрдессонов свое брюхо. Снору снова пришлось удерживать бойцов, чтобы те не нашпиговали монстра арбалетными болтами — так, на всякий случай.
Чудовище в полете заглотило каплю и, увлекаемое еще и ее весом, совершенно неизящно плюхнулось в воду с другой стороны пещеры.
Волна, которая поднялась при этом, была именно такой, как можно было догадаться, — то есть огромной. Гномы безмолвно смотрели, как над ними поднимается величавый гребень, увенчанный сверху небольшими островками пены, и наклоняется над островком. Поскольку все бойцы благодаря тяжелым доспехам плавали даже хуже топора, их будущее было незавидным. Альтемир и Кьяр, переглянувшись, начали действовать.
Паладин, приняв боевую стойку, сотворил особенно мощный солнечный кнут и рассек им волну посередине, чтобы верхняя часть без помех пронеслась выше острова. Остальное взял на себя наугер, с натугой поднявший свое оружие и обрушивший его на каменный пол. Дно рядом с островом вздыбилось несколькими высокими сваями. Подошву водяной горы эти волноломы располосовали на раз-два, сами пойдя трещинами, но все же устояв и лишив удар опасной силы. Ну а уж дальше бойцам следовало рассчитывать на смекалку и чувство локтя, держась друг за друга, за стены домиков и вообще за любые препятствия, только чтобы их не смыло.
Ширша его высокий насест не спас. В последний момент вождь решил не рисковать и не подпрыгивать, пытаясь пропустить волну под собой, — не приведи предки, водяная масса все-таки зацепила бы его лапы и утащила за собой. Так что он спрыгнул вниз и уцепился когтями за оконную раму, на которой и повис после того, как вода схлынула. Мокрый, злой, с мордой, на которой было написано презрение ко всему вокруг, но хотя бы живой.
Демоны как раз преуспели
