видно, задушить старика в объятиях. Ошарашенно помедлив, говорящий с духами улыбнулся и тоже сомкнул лапы на спине Ширша.
— Ну-ну, дитя, не усердствуй. Я, конечно, не должен чувствовать боли, да и воздух мне не особо нужен, но ты так силен, что, пожалуй, уморишь даже меня!
— Мурен! Как… Я видел… На месте святилища…
Взгляд шамана померк.
— Да. И теперь я среди наших предков. Но, как видишь, я все-таки здесь. Прости меня, дитя, ранее я ничего не мог сказать тебе. Я должен был свершить Пророчество, хотя до последнего боялся, что не смогу — оплошаю или духу не хватит. Спасибо предкам, они меня поддержали. Все случилось именно так, как должно: нить, привязывающая вас к Степи, оборвана. Наш дом здесь еще не разрушен, но это лишь дело времени, и разумным будет решение не попасть под обломки. Кирссы должны уходить вслед за зарами, но их должен вести зрячий. И брат не всегда бывает прав, он может привести, пусть и невольно, родичей на погибель, а мудрый вождь должен успеть заметить опасность. Ты достаточно мудр, Ширш, но не давай чувствам одолеть взор твоего разума. Я могу и буду помогать тебе, когда ты задремлешь, обуреваемый тяжкими думами. Я помогу тебе разрешить все, что преподнесет тебе судьба, а такого будет немало. Тебе выпало родиться в грозное время, Ширш, и в тебе сокрыто куда больше, чем видишь сейчас ты сам. А я не могу тебе этого рассказать. Я мог лишь спасти тебя, спасая тем самым весь род, — и сделал это. Черные колдуны захватили меня, как приманку, железными клыками. Увы, они обратили душу моего ученика… — Голос шамана на мгновение пресекся. — Но и это тоже было суждено.
Ширш слушал Мурена, широко распахнув глаза. И когда шаман замолк, на языке у вождя вертелись, мешая друг другу, сотни разных вопросов. Секунда промедления — и шаман мягко улыбнулся:
— Нет, Ширш, не сейчас. Все, что ты можешь и должен знать, ты уже услышал — и вряд ли забудешь. А теперь тебе необходим спокойный сон, я здесь лишь мешаю. Тебе предстоит долгий и трудный день, но ты выберешь верную тропу, я уверен. Не прощай, а до свидания, юный вождь.
Шаман словно бы отступил от огня в тень, слился с мраком, а когда кирсс кинулся туда, там была лишь пустота. Вождь неожиданно для себя широко зевнул и, свернувшись в клубок, крепко уснул. Теперь уже без сновидений и очень спокойно.
Но не таков был сон целого мира. С самого его сотворения он нес в себе семена собственной гибели — или же спасения, это уж как повернется Пророчество. Но так было суждено, что первым на волю вырвался гибельный плод. Опасный даже не собственной злой волей, а самим своим существом. Ибо он был вратами для Пустоты, вечно сущей вовне, и она уже начала сочиться в пределы мира. Пока это были лишь крохотные ручейки, но даже им было где найти пристанище.
Повсюду: в серебристых равнинах Степи и в зеленых просторах Империи, в подгорных чертогах Армон-Дарона и его же горных долинах, в сокрытых от чужих глаз недрах Великой пустыни и в сокровенном сердце Черных гор — везде вздрогнула, пробуждаясь, память давно минувших дней. Об этих страхах могли забыть, в них могли перестать верить — но от этого они никуда не исчезали, терпеливо ожидая своего часа.
И час пробил. Великое колесо Пророчества сорвалось с оси, на которой пребывало в покое долгие века, и ринулось через земли разных народов, набирая скорость и смешивая, ломая, сплетая судьбы в причудливые сочетания. И те, кому было предуготовлено следовать по этой колее, — Пророки не спали в эту ночь.
На следующий день был назначен совет вождей, от которого все ждали очень многого, все-таки исчезновение шамана и его ученика не могло пройти бесследно. Сначала собрание хотели провести в личном шатре верховного вождя, но Ширш сам настоял, чтобы все говорили на открытом воздухе: так его братья узнали бы все и сразу.
Когда все сошлись и уселись в круг, кирсс встал и сделал шаг к центру. Все взгляды невольно обратились к нему. Он вспомнил, как несколько дней назад волновался перед весенним разговором с зюром, и усмехнулся про себя. Слишком многое уже пришлось перенести и еще многое только предстоит. Ему надо было стать тверже камня, чтобы выдержать.
— Братья мои. Наш говорящий с духами обрел вечный почет. — По толпе прокатился изумленный шепоток. — Своей жизнью он спас всех нас, отвел первый удар наступающей Тьмы. Его ученик был с ним до конца. — Ширш не стал говорить, что произошло после. — Вожди! Говорящие с духами в ваших племенах уже сказали вам, что видят грядущую Тьму. Мы, Обретенные, уже успели ощутить ее удары — в бою погиб тотемный зверь. Его дух жив, но горит алым огнем отмщения. Наше святилище разрушено — именно там наш говорящий с духами встретил смерть. Времени мало — Тьма не остановилась, она идет в нашу Степь. Зары тоже ощутили это. Их вождь
