и хранители вынуждены были утереться. Королю такой расклад тоже не слишком понравился, но годы забот о благополучии не только своего клана, но и всего Армон-Дарона все-таки успели чуть-чуть его изменить. Хотя и не сильно.
Эрдессонам отправили весть, что их план утвержден, и пора готовиться к выступлению. В общем, в цитадели Штройн и так все было готово. Отряд гномов с огнестрелами успешно преодолел первую фазу буйного и неконтролируемого восторга и даже научился стрелять по целям, которые указывал командир. Правда, некоторых еще предстояло отучить от героических походов врукопашную с железной трубой наперевес после того, как снаряды кончатся.
Альтемира, памятуя о его успехах в качестве полкового командира, поставили во главе нового отряда — и не пожалели. У гномов поначалу возникли вполне обоснованные вопросы, с какого ррыта ими командует какой-то человек, но ответ нашелся как-то сам собой. Паладин, встав лицом к лицу со всем стадом своих сердитых новобранцев, легким движением руки обратил гладкую стену над их головами в изрытую воронками поверхность. Даже самые горячие головы мгновенно сообразили, что им для атаки надо поднять оружие и еще дернуть за скобу, причем за это время Альтемир успеет их испепелить раз десять. После этого вопросов с субординацией не возникало.
Но это было просто поводом для уважения. А практическая полезность Альтемира состояла в том, что он единственный мог прикрыть весь огнестрельный отряд от нападения сверху. Гномы отлично понимали, что лупить по потолку разрывными патронами, прямо скажем, не самая блестящая идея. Да и рушащиеся сверху демоны, даже если пристрелить их в полете, лишь превратятся из окутанных пламенем булыжников в просто тяжелые булыжники, идеально подходящие для того, чтобы проломить кому-нибудь череп. Поэтому щитам паладина в такой ситуации цены не было.
Тренировки оказались достаточно интересным зрелищем, и однажды на верхней галерее испытательного полигона, наблюдая за происходящим из глубокой тени, совершенно случайно встретились Оцелот и Кьяр. Оба чувствовали, что исполнение Пророчества близится. Кроме того, наугера беспокоил еще один вопрос:
«Радимир, ведь мы сейчас пойдем в самое сердце вражеской армады. И мы запросто можем встретить там их :».
«Я бы даже сказал, мы их там обязательно встретим».
«И как их воспримет твой парнишка? Не хочешь как-нибудь его к этому подготовить?»
«Бесполезно, — отрезал Оцелот. — Надо будет, чтобы он все увидел своими глазами. Ну а как он воспримет — я понятия не имею. Даже мне, со всем моим опытом и широтой взглядов, понимание далось нелегко. А с ним, учитывая его прошлое, может случиться все, что угодно».
«Но ему ведь придется понять, верно?» — Кьяр добавил в мысль изрядную толику стали. Но Оцелот отозвался в тон:
«Конечно, придется. Иначе он будет нам совершенно без надобности. Используем для Пророчества и убьем».
«Ты серьезно?» — Гном впервые посмотрел на архимага, подняв брови. Тот спокойно встретился с ним взглядом:
«Друг мой, кого ты видишь перед собой? Я люблю шутки. Но знаю им место и время».
Кьяр, крякнув, покачал головой.
Атака началась ровно в полночь. Объединенная армия Империи и Армон-Дарона выдвинулась слишком внушительно, чтобы ее выступление можно было счесть отчаянным или героическим. Это было хорошо спланированное и подготовленное наступление по всему фронту.
Зато ворота цитадели Штройн пропустили лишь пару тысяч гномов — подготовленных, умелых и крайне целеустремленных бойцов. Отряд из трех сотен огнестрельщиков пока что приберегали в тылах, как козырную карту. Вперед двинулись обычные копейщики, арбалетчики, но самую первую линию составляли наугеры.
Северяне выставили всех, кого могли, не угрожая обороноспособности цитадели. Кьяр вел в бой почти сотню своих собратьев, еще перед началом боя соединивших свои разумы в общую цепь. Их совокупная мощь поражала воображение — пожалуй, даже Оцелоту с его Гильдией стоило потесниться на пьедестале.
В привратном зале гномов ожидала знакомая картина: голые стены, ни одного встречающего с дружелюбным оскалом поперек пылающей морды и багрово подсвеченный изнутри волдырь посередине. Громадный демон, почуяв неладное, тут же взломал свою корку и выбрался наружу. Наугеры, беспардонно наступив на горло его песне, даже не дождались, пока враг толком сформирует тело. Кьяр, теперь оперируя куда большими силами, легко перехватил питающий демона лавовый канал. Тварь занервничала, пытаясь пробиться к вожделенной силовой линии, однако в планы гномов это не входило.
Эрдессон, указав пальцем на потолок, крутанул им в воздухе. По камню зазмеилось кольцо трещин,
