но обладаем еще и общностью душевных устремлений. Это удивительная редкость, потрясающий дар судьбы нам!
— За это надо выпить! — бодро поддержал Снор, получил уничижительный взгляд и слегка поутих, но глядел по-прежнему с надеждой, хотя и понимал, что черного подгорного эля здесь точно не водится.
Демонесса, смягчившись, заметила:
— Надеюсь, вы сами понимаете, что напиваться до скотского состояния вредно не только в данных конкретных обстоятельствах, но и вообще.
Все дружно и совершенно искренне закивали, ведь ни у кого из гномов никогда в жизни даже не двоилось в глазах, потому что сразу после краткого отдыха надо было опять вставать к наковальне, и душевно врезать себе по пальцу с дурных глаз не хотелось никому. Имперские же солдаты, подчиняясь убежденному трезвеннику Альтемиру, если и имели вредные привычки, то быстро от них избавились. Сетэль, узрев подобное похвальное единодушие, окончательно подобрела и заговорщическим тоном сообщила:
— Это хорошо, если никто из вас не испортит впечатления. В том месте, куда мы идем, до сих пор поминают добрым словом Алую Армию и ее предводительницу.
Разговоры затянулись надолго, поэтому момент, когда склон стал более пологим, а по бокам замелькали сады, наступил незаметно. Вдалеке виднелись размытые сумерками очертания домиков и, очевидно, сараев. Ни в одном из окон не горел свет по причине раннего времени, хотя не приходилось сомневаться, что труженики полей везде одинаковы и скоро выберутся на свежий воздух. Было совершенно очевидно, что толпа вооруженных до зубов и забронированных до бровей субъектов весьма подозрительного вида вызовет у очевидцев этого события по меньшей мере глубокую задумчивость, поэтому решено было поспешить.
Город был виден все лучше и лучше, проступая из легкого полумрака уже не цепочками огней и не отдельными, наиболее значительными и внушительными зданиями, а общими планами. Архитектура, что не удивило Альтемира, была совершенно непривычной человеческому глазу — плоские крыши, многочисленные колоннады, внутренние дворики, в которых мягко мерцала водная гладь небольших прудов, и обилие светлых тонов. Главная площадь с той небольшой высоты, где сейчас все и стояли, была видна как на ладони. Вокруг центральной стелы кольцом журчали фонтаны, сама колонна была исполнена из белого камня с непривычными вертикальными ребрами на боках, а на ее вершине, больше походя на диковинную статую, сидел феникс, глядящий на север. Сидел он, высокомерно повернувшись к отряду героев хвостом, и не проявлял к нему никакого интереса. Да и вообще, как с удивлением отметил паладин, Солнечная птица сейчас походила на неяркий бумажный фонарик, сияя приглушенным светом и явно не ожидая опасности.
А вот чего в городе не было вообще, так это каких-либо укреплений. Небольшие декоративные садики возле домов ограничивали лишь густые, аккуратно подстриженные живые изгороди, но ни стен, ни рва, ни даже символической канавки, отделяющей город от варварских орд и вражеских полчищ, не было и в помине. Сетэль услышала недоуменные вопросы гномов, увидела круглые глаза паладина и поняла, что ей самой пора изумляться:
— Это настолько необходимо? Все эти нагромождения камня, высокие, и, как вы говорите, неприступные… Или глубокие непроходимые рвы, с кольями на дне или с водой и обитающей в ней хищной живностью… А зачем? — Демонесса явно прилагала усилия, чтобы воспринять новые образы и впечатления. — Может быть, я чего-то не понимаю, но в них же нет ни капли стиля, эстетики, гармонии, в конце концов!
— Зато, когда враги свалятся в ров или задержатся, думая, как его переходить, их можно нашпиговать арбалетными болтами, — весомо заметил Снор. — Да и подкоп не сделаешь.
— А еще удобно лить со стен кипящую смолу, забрасывать врага камнями, разумеется, про лучников и арбалетчиков не забыть. Да и боевые маги очень неплохо себя показывают, — мечтательно забывшись, вставил свое слово Альтемир. — Только нельзя забывать про приставные лестницы — отталкивать! А уж по всему остальному, вроде крючьев, башен, катапульт и таранов, разговор особый.
Сетэль, переварив услышанное, очень своеобразно улыбнулась. Здесь смешалось и лукавство, и радость по поводу собственной исключительной мудрости, и облегчение от того, что ей все-таки удалось разобраться в том, что имели в виду эти странные смертные.
— Я хочу, чтобы вы восприняли мои слова, по возможности, спокойно, потому что, судя по вашим высказываниям, они могут стать настоящим потрясением для вас. Но мы, демоны, не воюем — по крайней мере, так, чтобы нам понадобились стены, стрелы и, — демонессу передернуло, — кипящая смола. Фи, ужасно. От нее же потом вовек не отмоешься.
