собрался было спросить, что это за таинственные «дела», но именно в этот момент успел донести до рта кусок хлеба с медом — и на время пропал для окружающего мира. За это время хозяин дома успел побывать в другой комнате, немного поколдовать там под аккомпанемент собственного шипения и сдавленных проклятий, и вернулся оттуда с повязкой на больном глазу, сияющей белизной не хуже широкой улыбки самого демона. К тому моменту гости успели расправиться с основной частью угощения и сейчас молча, но ожесточенно, пыхтя от натуги, соревновались за последние капли. Яство и впрямь было на славу. Паладина вернул к жизни только умиротворенный голос хозяина:
— Ну вот, отлично, теперь вы не будете смотреть на меня голодными глазами во время нашей беседы, а это главное. Итак, молодой человек, ты откуда?
Паладин сморгнул, приходя в себя, с сожалением поглядел в пустую и даже вычищенную до блеска миску и ответил:
— Командир тринадцатого походного полка Империи Альтемир, к вашим услугам.
— Ну что так официально-то, у нас все, как я понимаю, тихо и по-семейному, да, дочка? — Сель подмигнул демонессе, которая с полагающейся стыдливостью устремила взгляд в столешницу. — А как он к фениксам относится, а, не скажешь отцу?
— Резко отрицательно. Ночное огненное шоу во многом его рук дело. — Тон девушки сразу изменился, став подчеркнуто деловым.
Лесник обрадованно глянул на паладина:
— Молодец, молодец! Может быть, дочка, папа и одобрит твой выбор. Когда-нибудь. Ну да ладно. Итак, Сетэль, я понимаю, тебе от меня нужны последние известия?
— Хотелось бы узнать, папа. Больше всего меня интересует Барлен. Вернее, его повелитель.
— Умница, девочка, сразу видно, что вся в меня пошла, нашла что спросить. Барленский феникс собирается в поход — по крайней мере, так было полчаса назад. Думаю, сейчас он уже отправился. От Барлена до Аполея две сотни лиг, к вечеру они будут здесь. Сама-то летучая курица добралась бы куда быстрее, а вот ее отряды, даже притом, что она посадила их всех на огненных дракончиков, задержатся. Так что у вас есть время подготовиться.
— Спасибо, отец. Больше никто не собирается почтить нас своим визитом?
— Да ты же знаешь этих фениксов. Каждый из них считает себя самым лучшим, самоуверен донельзя и готов перегрызть другому глотку за лишний лучик солнца или еще одного демона под своей опекой. Они все индивидуалисты — каждый будет желать проигрыша предыдущему и только потом нападет сам. До сих пор непонятно, как же они все-таки умудрились объединиться в свой Совет, который, к слову, обладает просто запредельной верой в собственные силы даже сейчас, после сокрушительного поражения от гномов. Но это играет тебе на руку: Совет не считает тебя сколь-либо опасной. Уверен, что здесь, в Аполее, тебе просто повезло, и не собирается вмешиваться сам . Это официальная версия — на самом же деле у него полно других дел. Насколько я слышал, у фениксов шаткое положение на всех фронтах. Так что шанс отличиться получил ближайший петушок из Барлена, и он горит желанием показать личные умения, дабы посрамить всех остальных. Заметь, он старше и опытней, чем был здешний, и куда хитрее — жди от него чего угодно. Я сам, как понимаешь, помочь тебе ничем не смогу.
— А почему? — все-таки не выдержал паладин, до этого героически державшийся, чтобы не перебить обстоятельный монолог лесничего. — Ваши знания поразительны, вы, должно быть, могучий маг!..
— Я лесничий, парень. Моя дочурка, наверное, тебе еще не объяснила — в Эмпире такие, как я, являются связными между разными частями страны. Лес есть везде — кроме, пожалуй, северных лавовых полей, и, значит, везде есть наши глаза и уши. Алая Армия создала сеть вестовых в годы своей величайшей силы, но и даже когда Сетэль была побеждена, мы не бросили своего дела. Кто-то, разумеется, переметнулся к новым хозяевам, но, хвала пламени, мои лучшие друзья сохранили верность старым идеалам и просто выжидали удобного момента. И теперь этот момент настал, мы уже обсудили все с северянами. Лесничий в окрестностях Барлена, одного из трех наших крупных городов, сообщил, к примеру, что тамошний феникс собирается напасть на Аполей. К слову, если вы сможете заломать эту тварь, сам город будет вашим — Совет сейчас слишком занят, чтобы прислать кого-нибудь на замену, и путь на север для вас будет открыт.
После таких новостей, разумеется, желания посидеть за неспешной беседой не осталось, Альтемир поспешно распрощался и вышел. Сетэль подошла к отцу чмокнуть его на прощанье и утонула в его медвежьих объятиях. Сель, покачав головой, негромко проговорил:
— Что ж ты натворила, солнце ты мое глупое? Ты ведь знаешь, какую цену заплатишь в случае неудачи.
Сетэль,
