огненными дракончиками? В конце концов, не добираться же Кьяру на своих двоих — он ведь главный герой!
Сетэль, состроив гримаску и отвернувшись, молча указала Цейтору помочь паладину в его проблеме, а сама двинулась прочь.
— Ух ты!
— Лихо!
— Что это?!
— Когда успели?!
Все, вернувшись в Аполей с победой, высказали нечто подобное дружным хором. И касались сии восклицания даже не уже накрытых пиршественных столов, а восстановленной колонны в центре главной площади. На ней, купаясь в алых лучах заходящего солнца, гордо высилась белоснежная статуя Сетэли в полный рост, с величественно воздетыми руками, волной развевающихся волос и решительным выражением на лице. Демоны, к счастью, не имели гнусной привычки раскрашивать бесценные скульптуры, но изваяние, даже исполненное из монолитной глыбы мрамора, все равно выглядело предельно живым; Альтемир даже покосился на демонессу, чтобы удостовериться, что она все еще находится рядом с ним. Сама же девушка, удивившись только в первое мгновение, расцвела в довольной улыбке и ввинтилась в толпу, явно зная, кого хотела найти. Примерно через минуту она вернулась, таща за руку юношу совершенно неземного вида.
Смотреть этому парню в глаза, как на своем печальном опыте почти сразу убедились все присутствующие, ни в коем случае не рекомендовалось, даже если вы нормально переносили личностей, щеголяющих рубиново-алыми радужками. Глаза же этого демона не просто являлись противоположностью его юной внешности и не только выдавали истинный возраст своего владельца; они еще определенным образом воздействовали на реальность, преобразовывая и скручивая ее. Даже уверенные в себе гномы, твердо стоящие на земле, сочли за благо не ловить его взгляд. Иначе их очень быстро посещало ощущение острого резца, гуляющего по всему телу с намерением убрать лишнее. Загадка раскрылась почти сразу же, когда Сетэль, сияя от гордости за отчизну, произнесла:
— Это наш лучший скульптор, Кронин. Честно говоря, я даже еще не успела спросить, его ли это творение, но больше у меня нет никаких вариантов.
Скульптор устало улыбнулся:
— Да, мое. Впрочем, и так понятно, что больше никто бы не смог сотворить подобное.
— Да-да, — защебетала демонесса, — мастерство исполнения просто невероятное!
— Но когда ж ты это успел?! — поинтересовался Кьяр, изучая булыжники у себя под ногами.
Демон вскинул брови:
— Ну для меня это недолго. Главное было поймать момент, дабы достойно отразить великое возвращение нашей Сетэли на родину. В конце концов, верховная главнокомандующая Алой Армией и искренняя покровительница искусств заслуживала и не такого, но в моих скромных силах создать лишь подобный монумент. Когда я увидел, как Сетэль вызвала огненного элементаля… — Глаза скульптора затуманились, вызывая к жизни странные и смутно знакомые образы, начавшие проступать в воздухе вокруг него. — Это было величественно, благородно, и это стоило воплотить в камне.
— Уважаемые гномы, не злитесь, — влезла демонесса, — он вообще редко отвечает на поставленный вопрос. — Кронин, похоже, даже не заметил шпильки в свой адрес, мечтательно следя за изменчивыми облаками. — Он никогда не рассказывает, как он творит, и никто этого до сих пор не знает. Но, судя по его скорости, ему надо сначала вообразить что-то с предельной ясностью, а затем он просто переносит свое видение на глыбу мрамора, изменяя ее так, как надо. Извини, если случайно выдала твой секрет.
Демон только улыбнулся, не говоря ни «да», ни «нет» и предоставляя всем остальным возможность изощряться в догадках.
Сетэль, внезапно закусив ноготь, устремила на скульптора умоляющий взгляд исподлобья:
— Кронин, слушай, тут такое дело… Мы разнесли западные приграничные статуи. Но это был единственный способ подловить феникса! Ты на нас не сердишься?
Демон нахмурился, выдержал театральную паузу и внезапно рассмеялся:
— Ну если ради победы над фениксом, то ладно. Чтобы расправиться с этими птицами, в которых нет чувства прекрасного, я бы отдал свою лучшую статую. Да и вообще, — скульптор почесал подбородок, — их давно следовало заменить. Сетэль, как ты посмотришь на то, что я сделаю тебя новым лицом Аполея? Тебя и вот этого милого юношу.
«Милый юноша», оказавшийся Альтемиром, зарделся и поперхнулся, подавившись собственными словами, потому что демонесса, сияя взором, тут же дала шумное согласие, попутно будто случайно всадив свой локоть паладину в бок. Кронин, возрадовавшись, тут же отбыл — видимо, домысливать детали новых скульптур, а Альтемир, отдышавшись, устремил было на девушку пронзительный взор, но тут же получил щелчок по носу вкупе со снисходительным:
— Спокойно,
