дорогой, такой шанс нельзя упускать!
Все остальные дружно поздравили побагровевшего паладина с почетным статусом подкаблучника, после чего тот, пыхтя от сдерживаемых эмоций, резко повернулся на каблуках и отбыл куда подальше, лишь бы не видеть этих рож, чем все незамедлительно и воспользовались, ломанувшись к столам под вопли «нам больше достанется!».
Ничто вроде бы не предвещало такой редкой, тяжелой, опасной ночи. Кошмары мучили не только магов и священников на северной границе Империи, следящих за мерно приближающимися рядами мертвых воинов.
Кьяр Эрдессон, хорошенько заправившись на пиру, уже отчаялся поверить, что его ночные видения вызваны именно перееданием. Вроде отступая на миг, они снова возвращались, подобно волнам, и несли с собой обрывки чего-то размытого, но грозного… И вдруг, после невесть скольких часов мучений, перед внутренним взором гнома, нет, сейчас пророка, встало видение.
Громадное колесо, катящееся по миру, не разбирая дороги и отряхивая пыль целых народов. Мелочи вроде культуры, обычаев, повседневной жизни не интересовали его — не интересовали Пророчество. Оно набирало ход, стремясь наконец исполниться. Прождав многие века и даже тысячелетия, сейчас оно не желало ждать. Словно чего-то боялось, страшилось не успеть.
«Звери рвутся на волю, обретая силу. Пророчество набирает ход». Это были не ощущения, предположения или даже уверенность, это было знание, острое и несокрушимое, как алмазный резец. Кьяр, пробудившись в холодном поту, мгновенно связался с прочими известными ему пророками — и услышал от Мурена, Радимира и Сетэли подтверждение своим видениям. «Нам остались считаные дни».
«Похоже, — подумал наугер, вытирая лоб, — нам всем предстоит научиться ездить на огненных дракончиках».
Утренние попытки разобраться с этими чудными ездовыми созданиями всем запомнились надолго. Смотрители за дракончиками прятали своих питомцев от удивленных гномов и синхронно мотали головами — очевидно, тот, который накануне едва вывез наугера в полном боевом облачении, пожаловался на столь тяжкую долю всем, кому смог. После непродолжительных, но горячих препирательств подгорным воителям все-таки смогли растолковать, что три слоя кожи, две кольчуги и панцирь сверху — это отлично для общей защиты и постоянного укрепления организма, но вот обычный огненный дракончик не вынесет даже одного гнома, не говоря уж о двоих. Сетэль, полюбовавшись на происходящее, скрылась на несколько минут — очевидно, шепнуть словечко нужному демону.
И ведь шепнула. Довольно скоро специально для гномов вывели две дюжины крепких драконов, которые, будь они лошадьми, вполне сошли бы за приземистых и коренастых мохноногих имперских тяжеловозов, известных своим взрывным характером. Главный из утяжеленных дракончиков, подпустив к себе Снора, обрушил на него свой тренированный взгляд, от которого плавилась сталь, и уже примерился цапнуть ярла за тянущуюся к узде ручонку, но в последний момент все-таки поймал взгляд гнома и замер. Снор глядел даже отчасти по-отечески, слегка улыбаясь, но сразу было понятно, что он руками гнет стальные балки под прямым углом и совершенно не понимает шуток. Дракончик как-то сразу скис, особым образом пискнув своим собратьям, и взаимопонимание было достигнуто.
Небольшая заминка вышла с церемониальным прощанием, когда Сетэль, стоя на постаменте в центре площади, приносила долгие обрядовые извинения всем горожанам, лишившимся сна из-за ночной схватки с фениксом. Жители Аполея, для виду погомонив немного, «великодушно простили» своих спасителей и, торжественно вручив демонессе искусно выполненный из рубинов язык пламени на золотой цепочке, выжидающе замерли. Сетэль, откашлявшись, окинула взглядом всю площадь, привлекая к себе внимание, и заговорила:
— А теперь, друзья мои, мы должны восстановить то, что было утрачено по воле наших врагов: вернуть власть, узурпированную фениксами, народу! Сим объявляю вновь возможным создание Советов ремесленных и фермерских представителей!
Толпа разразилась радостными криками, и несколько демонов тут же шагнули вперед. Очевидно, именно они состояли в Советах до установления власти фениксов и теперь просто снова занимали свои места — с одобрения Сетэли и всех жителей Аполея. Церемония не заняла много времени, куда больше его потребовалось демонессе, чтобы потом, уже в пути, объяснить суть этой системы управления своим спутникам, считавшим монархию единственно верной и возможной формой управления страной. Только Ширш благоразумно помалкивал. Девушка, едва услыхав их первые вопросы, наморщила носик, исчерпывающе выразив свое мнение по поводу закоснелых и заскорузлых
