видеть отряд подгорных жителей, гномов, предводительствуют которыми славный ярл Снор и его брат, величайший в этих горах наугер Кьяр. Стоящие рядом с ними люди, ведет которых мой ученик паладин Альтемир, — жители Империи, великой страны и моей родины, да переживет она все напасти благополучно. И двое кирссов, один из которых просвечивает насквозь, — Мурен для приличия зашипел на архимага, — гости из далеких степей. Они все принадлежат к разным народам, странам и даже расам, они воевали друг с другом, и зачастую им не хватало лишь мгновения, чтобы объединиться, но теперь перед всеми лежит единая цель. — Оцелот сделал эффектную паузу, мгновенно перейдя на язык пророков: «Мы не должны дать зверям вырваться». — И тут же продолжил вслух: — Ну а наши новые встречные…
Дервиш поднял руку, призывая главу Гильдии к молчанию, и сделал шажок вперед:
— Позволь, Радимир, я сам. Мы — пустынные орки. И кстати, для нас Степь не так уж далека, — старичок хитро ухмыльнулся, подмигнув Ширшу, — и я знаю, что ты кирсс. Хотя вы живете так недолго, что вряд ли помните нас, обитателей желтых песков.
Кьяр, недоверчиво прищурившись, громогласно прочистил горло, привлекая к себе внимание, и, дождавшись, когда все опустят взгляды, поинтересовался:
— Пустынные орки? Я знаю только одну пустыню, к западу от Армон-Дарона, но все наши выходы туда даже заложены каменной кладкой, чтобы песку не нанесло. Никакой жизни там нет и в помине.
Дервиш с неизменной улыбкой отбрил:
— Мы тоже полагали, что громадный горный хребет на дальнем востоке пуст. Что нам там искать? Подозреваю, что вы, гордые гномы, не так уж далеко и заходили в наши пески. — Кьяр и Снор согласно покивали. — И ваше счастье, что не заходили. Зато теперь мы будем наконец знакомы. Итак, вашего покорного слугу зовут Харад-аль, родовое же имя мое не скажет вам ничего — и более того, оно не нужно. Среди народа орков нет такого, кто меня бы не знал. Великий же воин и вождь, что стоит рядом со мной, — дервиш указал рукой на стоящего рядом орка в доспехах, который так и стоял со скрещенными на груди руками, озирая всех надменным взором, — тот, кто ведет к победе все пустынные племена, Наран-зун. Он сейчас несколько не в настроении. — Орк-вождь дернул щекой и глухо зарычал, заставив дервиша с усмешкой поправиться. — То есть не в настроении несколько больше, чем обычно. Он потерял тысячу своих лучших солдат, с которыми прошел немало битв. Вырвавшаяся из недр вулкана тьма оказалась сильна и безжалостна. — Старик вновь провел рукой по бороде и внезапно заявил на языке пророков: «Он — дитя Пророчества. А сам я — пророк, друзья мои».
Радимир, Мурен, Кьяр и Сетэль прекрасно владели собой; на их лицах не дрогнул ни единый мускул. Но их мысли, хотя и сохраняли должное спокойствие, все равно некоторыми оттенками выдавали состояние своих хозяев.
«О… м… ха. Ну что ж, прекрасно. Будем надеяться, что наше сотрудничество окажется плодотворным».
Дервиш удовлетворенно отметил:
«Рад приветствовать вас, дорогие друзья. Надеюсь, более меж нами не будет никакого недоверия: я верю всем из вас, потому что их ведете вы, пророки. Мои собратья заслуживают точно того же».
Все, даже не раздумывая, признали, что это справедливо, после чего доселе молчавший Кьяр, явно о чем-то размышляя, задумчиво поинтересовался у демонессы:
«Выходит, ты знала, что мы проиграем?»
Мурен, почувствовав, что девушка сейчас нуждается в защите, вмешался:
«И не она одна. Моя часть Пророчества также прямо говорила о том, что зверь вырвется, ибо это неизбежно».
Наугера, казалось, не волновало выяснение отношений. Он даже мысленно усмехнулся:
«А мне вот что интересно. Эти три дня в Эмпире были, хе, настоящим курортом. Игрушечные битвы, славные пиры и много красивых земель, мимо которых мы пролетали. Скажи, ты специально сделала это, зная, что нас ждет впереди? Чтобы мы сохранили о пребывании в вашей стране хоть что-то хорошее?»
Сетэль хмыкнула:
«А ты не так прост, как кажешься, гном. Может быть, это было и так. А может, и нет. — Демонесса мысленно усмехнулась. — В любом случае мы, женщины, любим загадки».
Все пророки почувствовали, как происшедшее и впрямь перестает казаться таким уж мрачным. Они чуть расслабились, перевели дух и перешли на нормальную речь, чтобы все остальные тоже могли поучаствовать в разговоре. Демонесса, сбросив свой угрожающий наряд из чистого пламени, успокаивающе похлопала паладина по плечу и во всеуслышание задала самый главный сейчас вопрос:
— И все же что здесь произошло?
Дервиш огладил бороду, бросил на стоящего рядом орочьего вождя мгновенный и острый взгляд, заставивший того, к всеобщему удивлению, слегка смутиться, и проговорил:
