собственным сознанием. А на эти скелеты волшебства пожалели, поэтому тот, что атаковал гнома со спины, фактически ударил старой высохшей костью по гномьему доспеху — со всеми вытекающими. Снор, быстро повернувшись и крякнув от неожиданности, впервые глянул так близко в пустые глазницы агрессивно настроенного черепа, щедро размахнулся и обрушил на голову вражины кулак в латной перчатке. Ржавый шлем разошелся ромашкой и стыдливо прикрыл горку костяной крошки. Это, впрочем, оказалось только разминкой — следом уже лезли новые скелеты. Правда, Снор только обрадовался, поприветствовав второго «гостя» широкой, хотя и слишком хищной ухмылкой и мощным прямым ударом в челюсть. А потом еще и в затылок, когда кулак прошел насквозь.
Мертвецы, судя по звукам, подобрались со всех сторон и напали одновременно, отовсюду доносились азартные крики вошедших в раж орков и радостные вопли гномов, наперебой оравших:
— Глянь, как я его!
— Во здорово улетел!
— Ага, в три разные стороны!
Но к вящему сожалению остановившегося на привал отряда, в планы атакующих не входило устраивать из ночной засады фарс. И бросившиеся со всех сторон скелеты оказались скорее отвлекающим маневром, чем реальной угрозой.
Настоящая опасность, как обычно, подобралась с самого неожиданного направления. Здоровенная костяная тварь выбралась из-под земли в середине лагеря во всем своем блеске — с многочисленными глазами, горящими красным светом, несколькими щелкающими клешнями, парой десятков ног и ручьями струящегося вниз песка. Чудовище встало на дыбы, с клацаньем встряхнулось, расшвыривая по сторонам песок, взревело и… упустило свой шанс поучаствовать в битве. Яссольф, уже успевший за несколько мгновений возненавидеть свою безопасную и удаленную от врагов позицию в середине лагеря, наконец-то обнаружил практически у себя под носом достойную цель для своей пушки и, ухмыляясь, словно заправский маньяк, дал залп.
Даже успевшие зажмуриться все равно увидели ярчайшую вспышку. Все остальные, временно утратив зрение, не утратили желания выразить свое мнение о случившемся и сообщили демону много нового и интересного сразу на нескольких языках. Даже языковой барьер не мог стать препятствием — настолько красноречивы были интонации и жесты многочисленных рассказчиков.
Неведомые координаторы атаки, видимо, решили, что прелюдий уже хватит, и наконец-то бросили в бой основные силы, крайне удачно подгадав момент, когда все были слишком заняты ликованием и чисто дружескими мелкими выяснениями отношений. Хотя даже будь все в полной боевой готовности, шансов у них было немного: в центре лагеря вспух громадный темный нарыв и, прорвавшись, выпустил на волю волну духов.
Везде когда-нибудь шла битва не на жизнь, а на смерть, даже если нога существ, считающих себя мыслящими, никогда здесь не ступала. Деревья воевали друг с другом за солнце и воду, травинки и цветочки тоже на деле занимались совсем не теми умилительными вещами, которые обычно приходят в головы стихоплетам. Кто-то прыгал, выслеживал, охотился из засады, убегал или догонял, нападая, пожирая и умирая.
Но земля здесь помнила и кровь, которая лилась на ней давным-давно, когда орки и бестии, впервые встретившись, решили познакомиться наиболее распространенным образом: начав резать друг друга. В песках не осталось даже костей, но память была вечно жива и готова ответить на зов тех, кто умел спрашивать.
Темная волна, слитая из множества бывших жизней, настолько единая, что отдельных силуэтов было и не разглядеть, рванулась к своей добыче. Людей сразу же прикрыл Альтемир, демонов взяла под защиту Сетэль; Кьяр, как мог, держал оборону вокруг гномов, а Харад-аль, скрежеща зубами, тратил силы на щит вокруг орков. Духовные волны густели, чернея на глазах, и громоздились друг на друга, вздымаясь достаточно высоко, чтобы скрыть звездное небо.
Магическая защита трепетала, но держалась. Не будь все чародеи измотаны недавней битвой, чары подобного уровня были бы для них детской игрой. Впрочем, и сейчас особых проблем ни у кого не возникло. Но вот удерживать защитные экраны и одновременно искать внутренним взором противника не удавалось никому. Так что неведомые враги могли успеть безнаказанно скрыться. А в худшем случае какой-нибудь союзник мог бы упасть без чувств, израсходовав всю свою энергию, и вообще погибнуть.
В нескольких сотнях саженей севернее некромант позволил себе слабую улыбку по поводу успешно проведенной операции. Даже если он не преуспеет в главной цели, вовремя скрыться у него все равно получится. А если повезет, у кого-нибудь из его противников скоро закончится энергия, и он, не в силах больше поддерживать щиты, погибнет. Однако
