конце концов, все взрослые — в какой-то степени дети. И стоило посмотреть на то, как заполыхали у всех глаза в предвкушении обещанных дервишем масштабных действий, чтобы понять, в какой же именно степени они дети.
А Альтемир наконец-то получил возможность ощутить настоящую скорость. Харад-аль не удержался от небольшого мстительного урока: он оставил паладина вне защитного экрана после того, как ковры резко рванулись вперед. Всего на одну секунду, но и этого хватило, чтобы человека распластало встречным ветром по невидимой стене. Через мгновение, когда «ошибку» исправили, Альтемир уже стоял на четвереньках внутри щита, хватая ртом воздух, и начинал всерьез задумываться о пользе воздержания от скороспелых и опрометчивых решений.
Дервиш потирал ладони и хихикал.
Яссольф с подручными, чей ковер удачно оказался последним в караване, упросил снять заднюю часть щита и теперь проводил показательные стрельбы по летящей следом твари. Дракон исправно покрывался пятнами копоти, гневно рычал, но рассыпаться даже от полновесного залпа всей батареи пушек не собирался. Впрочем, догнать ковер обидчиков и расплатиться сполна у него тоже не получалось. Или он пока не хотел.
Песчаные барханы проносились внизу. Солнце невероятно медленно, лишь понемногу обгоняя путешественников, ползло по небу, желая первым увидеть, что же происходит у врат пустыни.
Судя по напряженному лицу Харад-аля, там собирались тучи. Даже притом, что гроз в пустыне отродясь не бывало.
«Что это?!»
Ширш, самый внимательный из всего отряда, первым увидел нечто странное на горизонте. Все остальные рассудили, что если даже невозмутимый кирсс заволновался, то на подобное зрелище однозначно стоит взглянуть. Гномы разом вытащили свои трубки для дальнего обзора. Снора перекосило почти сразу, Кьяр просто побледнел, но особо жизнерадостным не выглядел. Сетэль, использовав магическое зрение, вообще сморщилась так, словно опрометчиво вгрызлась в лимон. И только Альтемир не особо понимал, в чем дело: он-то ведь видел всего лишь темное пятнышко на горизонте. Хотя, повинуясь чувству локтя, он тоже вопросительно посмотрел на дервиша.
Харад-аль слегка хихикнул и отступил на шаг, поднимая руки ладонями вперед:
— Это врата пустыни. Их видно издалека, не правда ли? До них еще десяток лиг, не меньше.
Гномы вслух никак не высказались по поводу грандиозности сооружения — верный признак того, что их тоже проняло. Снор с большим трудом удержался, чтобы сплюнуть под ноги, и с гадливостью процедил сквозь зубы:
— Ну и что это за дрянь, на которую нам еще десять лиг любоваться?!
Дервиш снова оказался под прицелом сразу шести неприязненных взглядов, но взять бывалого орка, тем более достигшего гармонии, оказалось не так просто. Он приятно улыбнулся, продемонстрировав все свои клыки, и спокойным, учительным тоном затянул:
— Врата пустыни, пожалуй, древнейшее сооружение в наших песках. Мы достигли куда большего просветления, чем наши предки, и нам уже чужды мысли об истреблении всех чужаков. Но древние, что подняли здесь эти обелиски, хотели ясно и недвусмысленно дать понять всем гостям, что лучше бы им сразу повернуть назад.
— И им это удалось, — пробурчал Кьяр.
Зрелище действительно было незабываемое. Но вдобавок существовала еще одна причина для неприятных мурашек, бегущих по спине любого причастного волшебству: с запада несло волной мощной и совершенно отвратительной магии. Дервиш не врал, когда говорил, что пустыня находится под осадой и силы для прорыва скопились нешуточные. Судя по отголоскам, там собрался весь цвет сообщества некромантов.
Врата пустыни представляли собой два каменных обелиска запредельной высоты, плавно сужающихся кверху наподобие веретен. Ни перекладины, ни створок, разумеется, не было — только два столба, каждый из которых тянулся ввысь не меньше чем на четверть версты. Но столбами они казались только издали. На деле же это были статуи. И все члены отряда, включая Альтемира, одолжившего у гномов подзорную трубу, были согласны, что неведомому мастеру, изваявшему подобное, руки оторвать мало, хотя он, безусловно, был подлинным гением, но это только усугубляло дело.
Больше всего эти скалы походили на каких-то гигантских насекомых, вставших на дыбы и повернувшихся спинками к пустыне. Брюшки же, состоящие из хитиновых пластин с огромным количеством тщательно высеченных в камне и совершенно омерзительных ножек, были обращены к подлетающим коврам. И в солнечных лучах эти мастерски сработанные каменные отростки казались движущимися — целый шевелящийся ковер. Общее впечатление складывалось совершенно тошнотворное,
