хотя и в пределах допустимого:
— К чему это ты?!
Оцелот снова принял непроницаемое выражение лица и взял паузу, после чего заговорил медленно и внятно:
— Сетэль, пойми. Альтемир отстоит от обычного человека весьма и весьма далеко. — Архимаг благоразумно умолчал о том, что во многом это заслуга его собственного воспитания. — Он вырос, к счастью, не кровожадным маньяком-фанатиком, но все его навыки общения с окружающими оставляют желать лучшего, особенно навыки общения с теми, на ком платье смотрится лучше штанов. — Маг многозначительно понизил голос, тут же продолжив: — Еще два месяца назад он предпочитал контактировать с окружающим миром через три универсальных клише: «Я выполню это во имя Империи и Бога-Солнца!», «Я спасу вас от этого чудовища, люди!» и, разумеется, «Сдохни, нечестивая тварь!». И если ты заставила его проявить нечто отличное от этих трех направлений, то прими мои поздравления. Без шуток — ты уже достигла значительных успехов и допущена во внутренний круг его общения.
Сетэль помолчала с десяток секунд, переваривая услышанное, и логично изрекла:
— Ужасно. Я уже слышала от тебя его историю, но не представляла, что все действительно настолько плохо. Но уже тогда у меня возник к тебе вопрос, а сейчас я его точно задам: что тебе мешало просто спасти мальчика, увезти куда-нибудь туда, где обитаешь ты сам, и воспитать в безопасности?
Радимир покачал головой, слабо улыбнувшись:
— Нет, это было невозможно. Ты пророк и не хуже меня знаешь, что дитя Пророчества должно следовать своей судьбе, хоть и под мудрым руководством. Впрочем, ты и дитя тоже, так что зачем я тебе все это рассказываю… В общем, Альтемир не смог бы исполнить свою роль, мы были бы врагами для новой Империи. Глава Гильдии и его невесть откуда взявшийся выкормыш. Но это не главная причина.
— Нет? — Сетэль была удивлена теперь по-настоящему, без притворства.
— Нет. Думаю, ты слышала поговорку: сон разума рождает чудовищ. Но одиночество разума рождает чудовищ не меньших, моя дорогая. Я мог бы дать ему образование, силу, развитие его поразительным способностям, но тогда он не смог бы понять, чем и как живут простые люди. И смотрел бы на них сверху вниз. И это не могло бы продолжаться вечно, когда-нибудь он захотел бы изменить такую ситуацию. Он захотел бы большего . — Маг сжал пальцы так, что они побелели. — Таких чудовищ я уничтожаю в рядах своей Гильдии постоянно, чуть ли не каждый год. И я не хотел бы такой судьбы для него.
Последовала еще одна пауза, на этот раз значительно более длинная. Затем маг, улыбнувшись, решил успокоить собеседницу:
— Но как ты и сама, наверное, понимаешь, сдаваться он не привык. Альтемир в бою ломится вперед, сминая все преграды, так что в твоем случае это лишь стратегическое отступление. Потом он придет в себя и снова выйдет на контакт. Но когда именно, я не знаю. И форсировать события я бы тебе не советовал: ты добьешься обратного эффекта.
Сетэль поблагодарила и пошла прочь, вроде бы немного расслабившись. Хотя, похоже, еще что-то угнетало ее, несмотря на все попытки казаться спокойной. В чем причина, Радимир не знал, да и узнавать не собирался. Лезть в душу сильному чародею всегда не только неприятно, но еще и опасно — он может неправильно понять и поджарить гостя, копающегося в его голове. Кроме того, входить без разрешения просто невежливо. Маг, вернувшись к своим мыслям, повернулся в сторону общего костра, где почти ничего не изменилось, разве что атмосфера стала еще более непринужденной.
Он кивнул в такт собственным мыслям. Да. Как это ни парадоксально, и братство Цепи сделало что-то хорошее — основное свойство людей, гномов, орков, демонов, бестий и кого угодно из рас, почитавших себя разумными, состояло в том, что они куда охотней объединялись против кого-то. И они уважали старые союзы. Мир уже вступил в новую, объединенную эру, — о чем, разумеется, еще не раз пожалеет, но сделанного не воротишь. Теперь нужно было только, чтобы народы, достигшие столь трогательного взаимопонимания, укрепились в нем и не канули в небытие. Братство уже сыграло свою положительную роль и теперь должно сойти со сцены. Оцелот хрустнул пальцами, уже набрасывая в общих чертах план последней битвы. И невольно вернулся к хорошим мыслям, снова улыбнувшись.
Воистину нет худа без добра.
— Прикидываешь, как все пройдет завтра?
— Да, как раз об этом задумался. — Оцелот даже не обернулся, услышав за спиной голос дервиша. Присутствие Харад-аля он ощутил сразу же, как только тот очутился поблизости.
Дервиш потер ладони:
— Советую не терять зря времени. Ты же не планируешь бросаться в бой как минимум с одним зверем после того, что мы вытворяли сегодня?
