Радимир задумчиво посмотрел на свой магический костерок. Потом вздохнул и все-таки обернулся. Харад-аль с подозрительно горячим участием осведомился:
— Ну что ты, дружок? Энергия кончилась? Только на такие огоньки и хватает? Пойдем отдохнем.
— Я тебя сейчас поджарю. Тогда и отдохну.
— Я тебе серьезно предлагаю прогуляться со мной. В сердце пустыни найдет дорогу далеко не каждый. И еще меньше народу сможет оттуда вернуться. А тебе предлагают показать это удивительное место буквально задаром. Да еще и заняться там медитацией. Неплохо помогает, кстати, — силы восстанавливаются гораздо быстрее. Мне кажется, это сейчас актуально.
— Уговорил. — Оцелот, кряхтя, уперся руками в колени и сделал вид, что собирается встать. Потом напоказ хлопнул себя по лбу и усмехнулся. Дервиш, скрипуче рассмеявшись, пропал. За ним, погасив свой костер, исчез и архимаг. Никто ведь не заставляет вставать в знак уважения к печати телепорта.
На следующее утро первыми проснулись паладин и кирсс как меньше всего веселившиеся вчера. Ни свет ни заря поднялись и гномы, оторвавшиеся накануне едва ли не покруче всех остальных вместе взятых, даже Кьяр гульнул от души. Но Эрдессоны к такому делу были весьма привычны, а потому свежи, как пара огурчиков.
Оцелот и Харад-аль вернулись как раз к тому моменту, когда четыре бродящих по лагерю тела встретились в одной точке, чтобы поприветствовать друг друга кивками из серии «я тебя вижу, ты еще жив».
Альтемир настолько явственно клацал зубами от холода, что Радимир даже удостоил его персонального взгляда. Потом скользнул глазами по остальным. Гномы были мрачно насуплены, а Ширш, хотя и проявлял живейшее участие, больше напоминал встопорщенную меховую варежку. Харад-аль, привыкший к вывертам пустынной погоды, посмеивался в бороду и ходил гоголем, легко подставляясь достаточно промозглому ветерку. Хотя и без дуновения воздуха было, прямо сказать, не жарко — дыхание пустыни, живущей на сплошных контрастах, отчетливо чувствовалось даже здесь, на ее границе.
Архимаг, вздохнув, сотворил большой обогревающий контур, который позволил всем расслабиться и прийти в готовность думать и принимать решения.
— Ну вот, а я только собралась сделать то же самое. — Сетэль, встряхнув руками, со слегка обиженным лицом вышла прямо из воздуха. Все было просто — Оцелот и Харад-аль взяли демонессу с собой, полагая, что ей тоже не помешает отдохнуть и прийти в себя.
До рассвета еще оставалась пара часов. Поначалу расчет был прост — быстро разведать местность, сделать вылазку и, если повезет, вернуться уже к утренней побудке.
Оцелот и Харад-аль, кивнув друг другу, встали в двух шагах лицом к лицу и неторопливо подняли руки с растопыренными пальцами, лишь чуть-чуть не касаясь друг друга, словно между ними находилась невидимая преграда. В образованном их руками кольце тут же возникло белесое облако, постепенно принимающее все более определенные очертания и в итоге обратившееся небольшой моделью крепости. Все подошли поближе.
С первого взгляда было очевидно, что эта цитадель магическая, с высокими и тонкими башнями, которые при обычной осаде не играют ровно никакой роли, разве что ломаются и падают на голову самим же защитникам, с кольцом низких, скорее декоративных стен, на которых почти нигде не было даже помостов для обороняющихся! Все свидетельствовало о том, что крепость планировалась против осад необычных — либо ее защитники вообще предпочитали вести дела так, чтобы никогда не сидеть в осаде. Удивительно верный подход, что отметили буквально все. В остальном же это творение человеческой (и, видимо, не только) магии напоминало некую утопию, воображаемую волшебную модель — огромное здание, где потолки одних ярусов являются полами других. Все сооружение понемногу повышалось к центру, к тянущемуся ввысь донжону — башне с острым шпилем, — а по бокам представляло собой хаотичное нагромождение башенок и строений поменьше. В четыре стороны от донжона расходились широкие дороги с лестницами, будто специально созданные для того, чтобы устраивать на них церемониальные шествия.
Два чародея опустили руки и открыли глаза, взглянув на свое творение. Радимир, нехорошо прищурившись, провел пальцем по усам:
— Вот так дела…
Харад-аль встретился с ним понимающим и слегка уважительным взглядом — раз уж даже маг-чужестранец с первого взгляда понял, чем обернется штурм этой крепости…
Все остальные, впрочем, оставались в неведении. И первым с вопросом влез Альтемир, не удивив этим ровным счетом никого:
— А в чем, собственно, дело?
— Дело, мой мальчик, — Оцелот рассеянно почесал висок, не отрывая взгляда от висящего в воздухе
