оставив в пирамиде клочок плаща, под щит влетел Радимир. Мурен, оставив за спиной орду постепенно возвращающихся к работе духов, выбрался из опорного камня пирамиды как ни в чем не бывало. А дервиш уже нацелился на передовой отряд некромантов.
Черные маги вряд ли ожидали, что на их цитадель кто-то осмелится напасть. Ну а то, что атакующие окажутся достаточно искусны и смогут прорвать все заслоны, казалось еще менее вероятным. Тем не менее защитники были бдительны и готовы к неожиданностям. Ударные группы выпрыгивали прямо из воздуха, но до своего физического появления, как настоящие профессионалы, они уже успевали создать минимум одно-два атакующих заклятия. С боковых ярусов на центральную лестницу выметнулись волны демонических псов, тут же устремившиеся вниз, к тесно сбившейся группке союзников.
И вся эта мощь наткнулась на препятствие, которое невозможно было проигнорировать. Харад-аль, невесть как и когда оказавшийся среди явно озадаченных этим фактом некромантов, нацепил совершенно безумную улыбку и, откуда только силы взялись, энергично рявкнул:
— Вы внутри моих сфер!
Затем последовали три очень насыщенных событиями, грохотом и ослепительным светом секунды. Радимир, не пропустивший ни терции захватывающего представления, не дал воцариться изумленной тишине, пару раз звучно хлопнув в ладоши:
— Впечатляет.
Харад-аль погасил кружащуюся вокруг него корону из солнечных молний, с явным сожалением огляделся и просто кивнул в ответ. Альтемир, не выходя из оцепенения, на ощупь отыскал рукав Оцелота и дернул за него:
— Что это бы…
— О, не волнуйся, мой мальчик. — Радимир успокаивающе похлопал паладина по плечу. — Он дервиш, и его сила может принимать любые формы. Вернее, те формы, которые он захочет. Ни больше ни меньше — таков его дар. Все эти облака, напоенные светом, сверкающие молнии, кольца огня — выглядело ведь эффектно, правда? — Альтемир завороженно кивнул. — Ну вот, этого он и добивался. На деле он хотел только того, чтобы его враги умерли, а все остальное — игра на публику. Форма, а не суть, если угодно.
— Ха? — отозвался паладин, все еще смотря на дервиша. — Ну что ж, ладно. Будем только надеяться, что за показухой он не забудет про нашу основную задачу. Идем?
Цитадель некромантов снова казалась вымершей — только легкий ветерок разносил пепел, оставшийся от целой толпы защитников. Харад-аль, сейчас ничем не отличающийся от согбенного годами седобородого старикашки, ковылял вперед, покряхтывая на ступеньках и что-то бормоча себе под нос. Правда, теперь этой пантомиме никто не верил — трудно было забыть, как только что этот же ехидный дедок скакал по лестнице как блоха и испепелял врагов десятками.
Но разумеется, про группу вторжения никто и не думал забывать, просто защитники делегировали полномочия по их уничтожению выше. Фактически на самый верх, и это оказалось правильным решением.
Лестница заканчивалась площадкой, на которой высился черный куб весьма странного вида. Даже самый непроглядный камень отражает свет и сверкает гранями на солнце, а солнца в степи было вдоволь. Это же сооружение было словно создано из абсолютной темноты; свет, единожды упавший на огромные грани, разом проглатывался и уже не мог оттуда вырваться. Радимир и Харад-аль приостановились, не дойдя до вершины полусотни шагов, следом за ними замерли и все остальные.
— Это ведь не камень, и ребенку ясно.
— Больше похоже на щит.
«Да позволят мне вмешаться: от этого щита за лигу несет магией зверя».
И, будто услышав эти слова, стены черного куба рухнули. Таившийся внутри зверь вырвался на волю, подпрыгнув и зависнув в воздухе мордой к отряду.
Пожалуй, это существо было не лишено даже некоторого, хотя и явно безумного, изящества — при своих внушительных размерах зверь умудрялся буквально порхать, как мотылек-переросток. Разумеется, все дело было в магии: сочленения всех частей звериного тела были столь тонки, что могли разорваться, казалось, от малейшего дуновения. Нижние лапы, дважды изогнутые в суставах, были оснащены внушительными когтями, словно у какой-нибудь гарпии. Верхние больше походили на человеческие, но изобиловали торчащими костяными шипами. Тяжелые кожистые крылья, широко распахнувшиеся в самый момент появления зверя, с тех пор не сделали больше ни одного движения, но выглядели и впрямь устрашающе. Почти самым неприятным местом твари была голова: по-жабьи сплющенная, с широким безгубым и беззубым ртом, она была оснащена двумя совершенно поразительными глазами, до жути похожими на человеческие, которые словно выдрали живьем и перенесли в это кошмарное тело. Но радужка была сплошная, без зрачков и словно затянутая сплошными
