происшедшее так и осталось тайной. Впрочем, они привыкли к тому, что маги творят что хотят и когда хотят, а потому даже не пытались спорить.
Светлана, оценивающе взглянув на дело рук гнома, снисходительно кивнула и отправилась координировать действия своих собратьев. Те уже перепроверили хитросплетение пока дремлющих заклятий по краям долины и теперь собрались у озера, зачаровывая печать вызова элементаля. Радимир, взглянув на это, хмыкнул и поднял руки вверх, слегка встряхнув ими, — конечно, он мог призвать воплощение стихии воздуха и в бою, что совсем недавно продемонстрировал, но сейчас имело смысл подготовиться. Заранее создать печать, влить в нее достаточное количество энергии и настроить так, чтобы она отзывалась на легчайшее касание мысли. Все это экономило драгоценные секунды, а значит, повышало шансы на выживание. Враг должен был явиться в таких силах, что даже великие маги, считающиеся таковыми не без причины, переставали быть самоуверенными.
Сетэль тем временем делала то же самое чуть поодаль, лишь с тем исключением, что ее печать наливалась живым, пляшущим огнем. Альтемир, стоящий рядом и с кислой миной дающий демонессе силу для заклинания, рассматривал громадный, составленный из множества висящих в воздухе линий и символов двойной круг со странной смесью глухой досады и интереса. Демонесса, украдкой прощупав его состояние, убедилась в том, о чем ее уже втайне предупреждал Оцелот: дорогой паладина отныне была магия, пусть странная и непривычная. Это подспудно ощущал и сам Альтемир, с опасливым интересом вглядываясь в извивы пламенной печати, но пока что он не понимал причин такого своего любопытства. Сетэль, вздохнув, закончила печать, провела по лбу тыльной стороной ладони и, прищелкнув пальцами, заставила огненное колесо раствориться в воздухе. Паладин, едва заметно вздрогнув от неожиданности, поспешно сделал вид, что все это время смотрел вообще в другую сторону. Демонесса отвернулась, старательно сдерживая улыбку, и заметила мирно сидящего на камешке дервиша.
Харад-аль невесть откуда раздобыл удобный булыжник подходящего размера на гладком каменном холме и устроился на нем с максимальным удобством. Даже аккуратно положил руки на колени и, закрыв глаза, поднял лицо к небу, при этом блаженно улыбаясь, словно бы грелся под лучами не взошедшего еще солнышка. Сетэль, нахмурившись, сделала пальцами движение, словно отвешивала кому-то щелбан, и в дервиша устремилась небольшая, исключительно для проверки, огненная стрела. Она не пролетела и половины сажени, как на ее пути воздух странным образом исказился, поглотив магическое пламя целиком, и тут же разгладился. Улыбка на лице старого орка стала еще более блаженной, и он, издав легкий смешок, пояснил:
— Вы разобрали себе все стихии — и что делать бедному старому дервишу? Буду держать общую защиту в меру своих скромных сил.
Воздух немедленно застонал, даже не раскалываясь, а разрываясь на части под напором рвущейся к Наран-зуну магии — Радимир, не желая тратить попусту время и слова, широко взмахнул рукой, вызывая молнию, но не обычную, а свой личный, усовершенствованный вариант. Архимаг выжал из самой распространенной магической печати максимум, превратив заряд магической энергии в сплошную полосу белого огня, наделенного и скоростью, и силой, и даже особыми усовершенствованиями против чародейской защиты. Это чудовище от магии рванулось с ночных небес, метя в макушку орка, и столкнулось с его защитой.
Дервиш не то что не пошевелился, но даже глазом не моргнул, словно приглашая и остальных желающих проверить мощь его сфер. Охотников, однако, не нашлось. Светлана не удостоила молодецкие игрища даже взглядом, хотя, без сомнения, внимательно следила за всем происходящим колдовским зрением. Кьяр же после зачарования печати счел свои приготовления оконченными и с чувством выполненного долга присоседился к Снору. Ярл, с самого начала не питавший никаких иллюзий по поводу своего возможного участия в схватке, преспокойно устроился с походным бочонком эля, пусть и не черного подгорного, но все равно забористого, и нацедил кружку брату. Так что теперь оба гнома составляли приличную конкуренцию дервишу, глядя на небо с беспредельно блаженными лицами.
Ширш, по обыкновению пропадающий в никуда и появляющийся ниоткуда, улегся рядом, обернув хвост вокруг себя, спрятав нос в передних лапах и посверкивая глазами поверх мохнатых пальцев. Альтемир, хмуро воззрившись на оное непотребство, не выдержал и сделал было шаг, дабы призвать остальных союзников к порядку, но почувствовал на плече осторожные пальцы Сетэли:
— Оставь их. Думаешь, ты один осознаешь всю серьезность момента?
Паладин, пылко обернувшись,
