глубоко, аж раздувшись, и, злорадно зыркнув на архимага, открыла пасть для финального удара.
По небу словно пронеслась сияющая комета, ударившая зверя в спину. Глаза чудовища изумленно вытаращились, и оно с воем провалилось башкой прямо в центр собственной волшбы. Впрочем, было бы наивно надеяться, что чары зверя могут повредить ему самому: круг тут же исчез, а вот новый враг — нет.
С запада, стремительно приближаясь, неслась огненная птица, а один из охотников был уже здесь, приняв вид крылатой девы-воительницы с пламенеющим взором. Тяжелые доспехи и двуручный меч, который охотница играючи держала одной рукой, прилагались к образу. Дева пересекла половину долины в мгновение ока, стремительно врезавшись в зверя всем весом и сбив ему сотворение заклинания.
Тварь, спикировав вниз, влепилась в землю, но успела сгруппироваться и, резко повернувшись, тут же атаковала всеми лапами. Удлинившиеся конечности в мгновение ока исполосовали воздух перед охотницей, норовя если не разорвать ее на части в первые же секунды, то хотя бы тяжело изранить. Но дева с кажущимся легкомыслием даже не подняла меча на свою защиту — ведь она, в конце концов, прибыла не одна.
Второй охотник являл собой воплощение тайных мечтаний всех гномов: он был большим . Все остальные характерные черты подгорных жителей — кряжистость, упорство и тяжелая броня — присутствовали. Помимо полного латного доспеха охотник был оснащен большим круглым щитом с умбоном, а еще молотом — наполовину проходческим, наполовину боевым. Двигался он, несмотря на столь значительный груз, с поразительной быстротой, и именно он защитил свою соратницу от атаки зверя, метнувшись вперед и приняв удар когтями на свой щит.
Дева-воительница между тем не теряла времени даром. Перехватив меч обеими руками и воздев его к небу, она наполнила лезвие солнечным светом, словно заправский паладин, и нанесла резкий рубящий удар сверху вниз. Точно в зверя устремилась сверкающая волна яростной, смертельной Силы, на пути у которой не хотелось бы оказаться никому. Зверь не стал исключением, вцепившись когтями в камень для лучшего сцепления и резко оттолкнувшись в попытке увернуться. Атака охотницы, однако, метнулась следом, точно охотящаяся гончая. Зверь изумленно захрипел, резко вдохнул и издал очень странный рев. Он был почти неслышен даже вблизи, но зато образовал вокруг твари нечто вроде защитной полусферы, оказавшись еще одним видом магической брони. Волна света, врезавшись в поверхность купола, потрясла его до основания и заставила пошатнуться самого зверя, но цели не достигла, развеявшись впустую.
Охотница, не обескураженная первой неудачей, снова воздела меч к небесам, но враг решил не принимать вызов и подпрыгнул. Одновременно монстр гортанно крикнул что-то второму зверю, а сам устремился к братьям Цепи. Другая тварь хлестнула по орку-охотнику обеими лапами сразу, разрывая дистанцию, и тоже большими скачками помчалась к чернокнижникам. Сами же братья, перестав атаковать, создали вокруг себя что-то вроде магического барьера, который с ходу не смог преодолеть никто. Все приостановились буквально на мгновение, которого с лихвой хватило обоим зверям, чтобы оказаться внутри барьера. И из круга тут же рванулись вверх магические стены, заключая всех внутри него в непрозрачную, иссиня-черную полусферу. Эта защита без особых проблем выдержала не только атаки магов, но и удары охотников, не желающих терять ни мгновения. Битва внезапно остановилась, словно врезавшись в стену на полном ходу.
И в наступившей тишине всем заинтересованным людям и гномам хватило несколько мгновений, чтобы оглядеться и понять: к двум прибывшим охотникам прилагаются первосвященник и гномий Король.
Хешель, прямой как палка, стоял на спине зависшего в воздухе феникса и с непроницаемым лицом изучал силы союзников. Присутствие среди них Альтемира он, разумеется, заметил и сейчас срочно соображал, как реагировать, а пока замаскировал сильнейшее замешательство под привычной холодностью.
А вот сам паладин, гораздо более молодой и неопытный, не собирался скрывать своих чувств. При виде первосвященника ноги сами понесли его вперед, и плевать, что враг и убийца отца был в воздухе. Альтемира сейчас мало заботили такие мелочи. Он медленно оскалился, как дикий зверь, и точно так же припал к земле, словно готовясь прыгнуть. Хешель, разумеется, не мог не ощутить столь неприкрытой ненависти к себе и прикипел взглядом к паладину.
Радимир как по волшебству оказался между ними и рыкнул:
— Не сейчас!
Эти слова звучали так, словно их исторгло не человеческое горло, да и любой взглянувший сейчас на Оцелота усомнился бы в происхождении мага. В битве
