где-то неподалеку.
Хешель, после смерти фон Остера взявший бразды правления Церковью в свои руки, очень быстро дал всем понять, что эти руки одеты в стальные рукавицы. Был создан и начал стремительно набирать силу орден отцов-инквизиторов. Церковь наконец-то начала всерьез и довольно успешно соперничать по силе с этой чародейской Гильдией — сборищем напыщенных выскочек. Охота за еретиками, демонопоклонниками и прочими порождениями Тьмы обрела невиданный дотоле размах. Хешель вообще любил действовать с размахом, чтобы, как он говорил, была видна сила истинной веры. Так что разобраться с этими нехорошими странностями в поведении Альтемира следовало быстро и безжалостно. Слишком многое в его прошлом было связано с магами, чтобы они забыли друг о друге. И сейчас первосвященник видел, что прошлое начинает оживать в душе молодого паладина. Может быть, он сам пока этого не понял, но желательно, чтобы он так и не успел этого понять. Надо предупредить архиепископа Остерского — ведь паладин поведет свой полк именно туда. Пусть архиепископ взглянет на юношу через несколько дней, и, если процесс не остановится, от этой опасности надо будет избавиться.
Да, и следовало бы выяснить у священной Солнечной птицы, посланника великого Бога-Солнца, что это за история с древними «охотниками-хранителями» мира.
Это случилось вне времени и пространства. Просто два разума, которым предначертано было встретиться, нашли наконец друг друга.
Сейчас у них не было ни имен, ни обликов — лишь одна отличительная черта, по которой они могли узнать друг друга. Оба были Хранителями Пророчества. Тем не менее для себя они определили, что один из них — Человек, а другой — Кирсс.
Они встретились. Узнали друг друга. Были произнесены слова, доверенные лишь избранным. Песни, доверенные степным бестиям и людям, соединились, и Колесо Пророчества сделало свой первый оборот.
Затем они рассудили, что могут немного поговорить. В конце концов, мало ли когда им доведется увидеться вживую, и доведется ли вообще. Разговор их большей частью касался искусства магии и таинства разговора с духами предков, ибо один был магом, а другой — шаманом. Простые смертные, если бы им довелось услыхать оную беседу, не разобрали бы в ней ничего — в силу ее предмета. То был разговор двух мастеров, достигших высот в своем искусстве.
Наконец пришло время расстаться. И тогда Человек внезапно отметил:
«Пожалуй, я как-нибудь все-таки загляну к тебе в гости. Заодно покажу мое Дитя Пророчества».
«Но зачем?» — Кирсс, похоже, был в недоумении.
«Чтобы познакомить с твоим, разумеется!»
«Чем дальше, тем страньше. Что же ты задумал, Человек?»
«Рассуди сам, Кирсс. Колесо сделало свой первый оборот, сплетая воедино не только судьбы тех, кто упомянут в Песнях, но и целых народов. Как эти народы поведут себя, вгрызутся ли друг другу в глотку или пойдут в будущее рука об руку? То есть, прости, конечно, рука об лапу?»
«Вся наша история вопиет о справедливости первого варианта. Все разумные существа почему-то с куда большей охотой объявляют непохожих на них разумных существ врагами и начинают войну».
«Мы можем все изменить. Отныне история будет разделена на время до Пророчества и после него. И сейчас, друг мой, от нас зависит, как сложится жизнь после Пророчества. Мы можем столкнуть наши народы лбами. А можем сделать иначе. Мое Дитя — не только воин, но и предводитель, знаменитый среди всех своих собратьев. То же самое и у тебя. Если мы вовремя покажем им, что общего у них больше, чем различного, тогда мы выстроим будущее, где разные существа смогут жить бок о бок. И никто не будет косо смотреть на покрытого шерстью или, наоборот, голокожего соседа».
«Звучит как сказка, не находишь?»
«Это не сказка. Это суровая необходимость. Я даже не говорю о том, что война за Пророчество только началась. Скоро может статься так, что против Братства придется выступать объединенными силами всех народов. Как мы сделаем это, если для нас важнее всего будет убить ближнего своего? Да и после войны никто не знает, во что превратится наш мир. Может статься так, что появятся новые опасности, встречать которые придется плечом к плечу. Мы обязаны сделать так, чтобы наши народы стали союзниками. И сделать это необходимо быстро. Ежели мы промедлим, новая история создаст сама себя, и она начнется с кровавой бойни. Ею же она и продолжится на долгие века, пока не окончится истреблением одной из сторон — или обеих сразу. Ведь ты знаешь: тем, кто считает себя разными, куда проще подраться, чем найти общий язык. Без нас с тобой тут не обойтись».
«Твои слова имеют смысл, Человек. Да будет так. Мы будем ждать вас — я и мое Дитя».
Так
