а паладин был как никогда глубоко погружен в себя, пытаясь удержать в тисках воли рвущееся в омут безумия сознание.
Оцелот, недолго думая, перенес себя и четырех военачальников на крышу замка, под грозовое небо. Мгновением позже там появился магистр, с ходу сообщивший о том, что приказание главы Гильдии выполнено.
— Прекрасно. Тогда передай им следующее: пусть создадут и держат щит вокруг всего города. Долго им работать не придется, так что пусть постараются. Назначение — антимагия, размеры и плотность — примерно вот такие . — Глаза магистра чуть приоткрылись, когда Радимир передал в его голову подробности будущего заклинания. — Вам придется держать побочные эффекты от моих чар, чтобы они не обрушились на город. Начинайте немедленно, вы как раз успеете.
Сообщив все необходимое, Оцелот тут же потерял интерес к собеседнику и поднял голову к небу. Глядя со стороны на человека в рясе церковнослужителя, можно было подумать, что он сетует на тучи, закрывающие лик Бога-Солнца от его преданного слуги.
Но ни один священник, попросту подняв руки вверх, не смог бы заставить тучи сдвинуться.
По нижнему краю темного грозового облака, расходясь от расположенного над замком центра, начала проявляться огромных размеров магическая печать, выполненная ярко-белым огнем. Всех присутствующих, более-менее знакомых с искусством волшебства и его ограничениями, посетила одна и та же мысль: что же это за чары, ради которых даже сам Оцелот, не желая рисковать понапрасну, прибегает к помощи печати?!
Края печати пролегли примерно в двух сотнях шагов от внешнего кольца городских стен. Сама магическая конструкция состояла из трех концентрических кругов, в которые были вписаны последовательно треугольник, пяти- и шестиконечная звезды. По бокам линий змеились руны, и знакомые многим, и вообще доселе невиданные. Печать, проявившись до конца, немного померцала и погасла.
Через несколько секунд, заполненных лишь тягучей тишиной, все облака, попавшие под действие печати, в одно мгновение стянулись в громадный шар, зависший над замком курфюрста. В образовавшееся окно в грозовом фронте немедленно устремились солнечные лучи. Вкупе с хозяйничающей по окрестностям дикой магией, находящей выход в самых разных формах, разноцветных фантомах, силуэтах и тенях, солнечный свет обрисовал совершенную фантасмагорию.
На какой-то миг все — и люди, и бестии, и немногие выжившие звери, еще не утратившие желания драться, — все они, оставив битву, подняли головы и взглянули на небо. Особо впечатлительные, впрочем, не опускали глаз еще с того момента, когда Радимир только начал свое чародейство. Степные шаманы без устали творили нечто защитное, призывая всех известных духов.
Оцелот мягко улыбнулся:
— Поздно.
С оглушительным грохотом, заставившим людей на крыше замка согнуться и зажать уши, грозовой шар разорвался. И только великий маг стоял, любуясь деянием рук своих.
Созданное им заклинание оказалось своего рода коконом, из которого вырвались три громадных, диких, полупрозрачных, но от этого не менее смертоносных грозовых кота.
Одно чудовище, оттолкнувшись прямо от воздуха, прыгнуло к южным воротам, уже в воздухе выпустив когти. В то мгновение, когда кот только приземлился и встряхивался, Альтемир машинально заметил, что в холке он лишь чуть ниже гребня крепостной стены.
Два других зверя метнулись в сторону степных бестий. Когда это было необходимо, они легко проникали за созданные шаманами щиты, словно просовывали лапу в мышиную нору, но, уже преодолев защиту, разили без устали и пощады. Точно так же они пропускали сквозь себя и камни, которые метали союзники бестий земляные элементали, и стрелы, и атаки шаманов — вот только их ответные удары менее всего походили на прикосновения призрака. Разве только несущего смерть духа.
Воистину Радимир создал страшное оружие. Его заклинание попросту стирало врагов с лица земли — быстро и уверенно. Маги на стенах держали щит, благодаря которому коты не обращали свои хищные взгляды на город.
Но по мере того как уцелевших врагов становилось все меньше, грозовые звери все чаще проявляли нетерпение, оглядываясь туда, где лежал Долтар. В то же время многие волшебники были уже на пределе. Оцелот, оторвавшись от созерцания битвы, оценил обстановку и, решив, что оставшиеся жалкие кучки противников реальной опасности уже не представляют, поднял руку вверх. Щелкнул пальцами. Медленно, в абсолютной тишине развел руки в стороны и, глядя в пустоту перед собой, поклонился, больше сам себе, словно актер в конце хорошо сыгранной пьесы.
К этому моменту Альтемира на верхней площадке замка уже давно не было. Он не стал
