стиснув зубы до скрипа.
— Мы что, будем говорить с этими тварями?!
— Нет, мальчик мой, не просто говорить. Договариваться.
Паладину остро захотелось ударить мага чем-нибудь тяжелым.
Тот немедленно заметил повышенную возбужденность своего спутника и наставительно произнес:
— Лучше бы ты вернулся в свое разумное состояние. Сообразительность тебе еще очень и очень понадобится, причем уже прямо сейчас. Я настоятельно советую тебе повнимательней посмотреть на лагерь бестий, лежащий перед нами. Нет, не с точки зрения стратега, обдумывающего предстоящую битву, а с точки зрения человека, желающего увидеть . Во времени я тебя не ограничиваю. — Радимир подумал, решил, что дал своему подопечному слишком много свободы, и добавил: — Впрочем, должен сказать, что, пока ты мне хоть что-нибудь не ответишь, мы отсюда не уйдем.
Альтемир, поиграв желваками, воззрился на становище. Трудно сказать, что опускались сумерки, ибо полог магической грозы все так же висел над Аленором, не слишком-то давая разгуляться свету. Но небо к востоку стремительно темнело — солнце заходило за горы Армон-Дарон, и восходная часть небосклона начинала сливаться с морем. В воздухе полыхали зарницы, вызванные дикой магией, а в самом становище горели костры, высвечивая все необходимые детали.
Кирссы жили гораздо быстрее людей, спали по четыре раза в сутки и проводили во сне большую часть времени — в этом они походили на остальных кошек. Жизнь в лагере вовсе не затихала: когда засыпали одни, просыпались другие. Охотники возвращались в становище с добычей. Где-то в отдалении протяжно завывал шаман, узнавая погоду на завтра. Альтемир, пощипывая кончик носа, смотрел на повседневную жизнь стойбища с легким безразличием, явно не понимая, зачем Оцелоту это так надо.
Радимир с ухмылкой предложил:
— Ты походи вокруг, понаблюдай. Только помни: моя маскировка не делает тебя бесплотным. А первая реакция любой кошки, наткнувшейся на что-то невидимое или непонятное, — запустить в него когти.
По мнению Альтемира, ходить и наблюдать было особенно не за чем. Мимо первых костров он протопал, совершенно не заботясь о скрытности, и то, что ему не подвернулся ни один кирсс, могло объясняться только сверхъестественным везением. Ну или присутствием мага, который с невинным видом шествовал позади и разве что только не посвистывал. Потом паладин все-таки принялся глядеть по сторонам, благо все-таки нашел на что посмотреть.
Большое становище состояло из нескольких поменьше, широкими кругами расположившихся рядом друг с другом. По краю каждого табора шло широкое кольцо разбросанных как попало шатров, а в центре находился большой, исключительно для виду огороженный какими-то ветками загон с… животными, которых можно было бы принять за спящих кошек, если только бывают кошки двухсаженной длины.
А некоторые были еще больше, хотя сейчас они выглядели только огромными мохнатыми холмами в два человеческих роста, при этом сопящими, как кузнечные мехи. Одно такое чудовище, спящее совсем рядом с буквально игрушечной оградкой, внезапно потянулось, распрямив в сторону проходящего паладина мощные лапы с громадными когтями, зевнуло и, муркнув подобно треску падающей ели, снова свернулось в клубок. Альтемир шарахнулся в сторону на целую сажень, покосился на будто бы ничего не заметившего Оцелота и, к своему удивлению, преисполнился к магу горячей благодарности за молчание.
Затем его внимание привлекли скребущие звуки, доносящиеся от ближайшего костра. Паладин постоял, прислушиваясь, и понял, что тот же самый шум пеленой висел над всем становищем. Альтемир двинулся выяснять природу этих звуков — и замер.
И в самом деле, было трудно предположить, что кирссы, отскребающие горшки под аккомпанемент тихих урчащих звуков, создающих полное впечатление беседы, привыкли носить оружие. Вряд ли бестии уж настолько отличаются от людей, чтобы воины разбирались с грязной посудой, и некоторые особенности анатомии, заставившие приглядевшегося повнимательнее паладина покраснеть, это доказали. При более пристальном взгляде на тех, кого освещали танцующие языки огня, становилось понятно, что здесь есть и маленькие бестии, осоловело глядящие в огонь или уже дремлющие на коленях родительниц, и старые, щеголяющие седой шерстью ветераны, и молодые воины, причем последних была едва ли половина.
А затем до Альтемира дошло. Понимание происходящего само сформировалось в недрах его разума и всплыло наружу как озарение. Это было настолько подозрительно, что паладин покосился поначалу на мага, но затем вспомнил, что уже не раз с ним случалось подобное. Значит, или им управляли
