заклинанию он получил от собеседника исчерпывающий образ, соответствующий понятию «грряу». Образ впечатлял настолько, что чародей приподнял брови, изображая удивление, и уважительно хмыкнул, отдавая дань фантазии степняков. Шаман ухмыльнулся:
«У нас с вами была долгая и сложная история, можно было бы и не такое придумать».
«Это верно. Кстати, я мог бы добавить, что рад видеть тебя во плоти, но это, похоже, не совсем так».
«Да ты наблюдателен. Наверное, не самый плохой маг у себя на родине. — Шаману витиеватая беседа давалась нелегко, но он явно старался овладеть умением острить в разговоре. — Дело в том, что я участвовал в исполнении своей части Пророчества, так сказать, лично».
«Не слишком успешно, я гляжу?»
«Почему это? Дитя моей Песни, как видишь, сидит здесь, в целости и сохранности, и скоро, не сомневаюсь, кинется в качестве приветствия бить морду твоему».
«Однако у вас освободился зверь. Да и ты сам при этом, похоже, погиб».
«Пусть тебя не смущает мой облик, — величественно заметил шаман, — я был говорящим с духами предков. Теперь же я вестник их воли, а для них не велик труд воплотить меня в таком образе. А то, что нашу Степь осквернит своим присутствием зверь, было предсказано».
«Поразительно, не ожидал. — Радимир либо призвал весь свой актерский талант и крайне натурально изобразил удивление, либо и впрямь был поражен до глубины души. — Никогда бы не подумал, что Песнь может говорить о поражении, причем за многие века до того, как все случится».
«Приятно пообщаться с пророком — он не спросит, почему это я ничего не сделал, чтобы все предотвратить».
«Потому что не мог. А ты видел предводителя?»
«Самого главного? Как тебя сейчас — пока он меня не прикончил. Человек, я был верховным шаманом, духи предков помогали мне больше, чем кому бы то ни было из моего рода. И вся моя сила дала мне возможность лишь ощутить его мощь. Ни в коей мере не противостоять. У тебя тоже нет шансов. Я говорю это не потому, что ты из рода наших древних врагов или мой собственный враг. Наоборот, я говорю это в знак дружбы, желая предупредить».
«Все в порядке, — произнес Оцелот успокоительным тоном, — я отлично знаю пределы своей силы. И о том, на что способен этот Мастер, меня предупреждал один из его подручных за мгновение до того, как я с ним разобрался. И вот что я тебе скажу, степной кирсс: если я не осилю этого главаря в одиночку, не осилит никто. Тебе еще представится случай побывать в разных уголках нашего мира, узнать много нового и понять — я знаю, о чем говорю. И именно поэтому я настаиваю: нам надо объединиться. Всем, не только людям и степным жителям».
Все это шаман и маг успели обсудить в тот краткий промежуток времени, который потребовался Альтемиру, чтобы оглядеться, и Ширшу, чтобы заметить присутствие человека и загореться желанием поточить об него когти.
Паладин уже сталкивался с привидениями (раньше он устраивал с ними молодецкие схватки с обязательным изгнанием в финале), а потому не был так уж удивлен видом просвечивающего насквозь кирсса. А вот другая бестия, куда более материальная, злобная и явно удивленная неожиданным появлением людей, стала для него неприятным сюрпризом. Особенно неприятным стал тот факт, что вождь уже красиво распластался в охотничьем прыжке.
Едва успевший вытащить меч Альтемир и Ширш с верным костяным копьем наготове кубарем покатились по земляному полу. Противники подобрались под стать — кирсс был гораздо быстрее обычного человека, а прошедший специальные тренировки паладин обычным человеком никак не являлся. Оцелот, подперев подбородок рукой, подумал:
«Интересно, им обязательно это делать?»
«Пусть мальчики поздороваются, тебе жалко, что ли? — Мурен благодушно махнул призрачной лапой. — Молодые, кровь горячая… В любом случае небольшая разминка им не повредит. Заодно узнают друг друга получше. Ты же настаивал на том, чтобы их познакомить. Отличное начало для крепкой дружбы, по-моему».
Паладин и вождь как раз сообразили, что в рукопашной толку от оружия мало, и, ухватив каждый другого покрепче, с энтузиазмом мутузили друг друга локтями и коленями.
Радимир, почесав за ухом, с улыбкой согласился:
«Уверен, они отлично поладят».
Ширш в это время как раз изловчился и попытался если не ткнуть противника копьем, то хотя бы врезать ему по лбу древком. Результат оказался прямо противоположным — от удара паладин увернулся, но успел заметить, как перед его лицом мелькнула очень узнаваемая черная цепь грубой работы. Все его подозрения нашли явное и неопровержимое подтверждение. Альтемир, взъярившись вне всяких пределов, одним рывком скинул с себя кирсса, опрокинул его на пол и, придавив сверху, принялся душить. А
