знати же были предусмотрены места повыше, их дома стояли на каменных террасах, что уступами взбирались в гору. Однако Кулак принадлежал гномам, а не людям, а подгорные воители не были склонны пренебрегать порядком и обороноспособностью лишь для того, чтобы продать любой свободный клочок земли, сколь угодно дорогой. Поэтому для построек отводилась узкая полоска на каждом ярусе, и дома стояли в одну линию, вдобавок строго подчиняясь ограничениям по ширине, — чтобы не мешали проходить войскам, и по высоте, — чтобы с выше расположенных ярусов могли отстреливать штурмующих поверх крыш.
На каждой террасе располагались небольшие, в три сажени, ворота: Это были меньшие проходы внутрь горы, идущие вдобавок через казармы отдельных гномьих отрядов. В результате каждый ярус был более-менее автономен и охранялся собственным гарнизоном — переходы между ними для удобства обороны можно было перегородить особыми решетками.
И еще у города был посад — в лучших традициях, с огнеопасными соломенными крышами, узкими кривыми улочками, превращающими любую схватку в непредсказуемую бойню, и сточными канавами, на которых только по чистой случайности не было таблички «Рассадник чумы». Посад строили люди, они же и устанавливали в нем порядки и качество жизни, что было заметно невооруженным глазом. И разумеется, по всем правилам войны посад был спален дотла появившейся под стенами Каменного Кулака армией заров.
Это случилось двенадцать дней назад, и все это время крепость была лишена подвоза продовольствия, которое доставлялось из аленорских поселков. Да и земли вокруг самого города были возделаны на много верст вокруг, поскольку западная часть Аленора была уже давно очищена от дикой магии и почти безопасна. По ней пролегал основной тракт, связывающий оба региона Империи друг с другом, и здесь жили люди.
Сейчас они все укрывались за крепкими стенами Кулака. К счастью, у некоторых хватило разума бежать не сломя голову, а прихватив кое-какие припасы, так что общий запас продовольствия немного увеличился. Но количество голодных ртов увеличилось гораздо значительней. Конечно, голода еще не было в цитадели, но к тому шло. Даже воинам пайки урезали почти вдвое, что уж говорить об остальных.
Вся проблема заключалась в том, что в недрах Армон-Дарона водились только малосъедобные грибы, необходимые гномам для возгонки их знаменитого черного эля, заставляющего трескаться кружки, да скальные крысы. Последние рассматривались гномами как ингредиент для закваски эля, а потому употреблять столь драгоценный продукт в пищу считалось кощунством. К тому же наловить достаточно крыс для прокорма всех набившихся в крепость было делом невозможным.
Запасы же в самой цитадели были весьма невелики. И мало-мальски крупных поселений, способных наладить продовольственную помощь, в окрестностях Кулака ни под горами, ни на равнинах не было. Кое-какие припасы прибывали с караванами, редкими цепочками идущими по тоннелям с юга, но этого все равно было недостаточно.
Снор Эрдессон стоял на верхней площадке надвратной крепости, с угрюмым видом прислушивался к бурчанию в животе и хмуро поглядывал на копошащихся внизу заров. Кольцо осады вокруг крепости держала меньшая часть прибывшей армии — тысяч семь от силы. Еще примерно столько же отправилось на юг, и ярл от души надеялся, что сейчас объединенные армии Империи и Армон-Дарона дают им прикурить. Остальная часть орды ящеров расположилась примерно на пол-лиги севернее Кулака, там они устроили свое становище. Расчет был понятен: даже четверти их армии в жалких семь-восемь тысяч хватало, чтобы удерживать гарнизон в кольце стен. А вот чтобы перебраться через стены, не хватило бы и вдесятеро большей стаи тварей.
Непонятно, на что вообще рассчитывали эти ящерицы, когда решили осаждать Каменный Кулак. В конце концов, его стены и башни строили гномы, поэтому местные укрепления отличались от гор только наличием тонких швов в каменной кладке, не уступая ни в высоте, ни в несокрушимости. Надвратная крепость недаром называлась именно крепостью; подгорным строителям когда-то рассказывали, что башни можно строить поодиночке, но они решили не рисковать. Ворот у Кулака было семь. Стальных подъемных решеток — десять. Все это богатство соединял изобилующий поворотами тоннель, оснащенный бойницами для арбалетчиков и стоками для кипящей смолы.
И это был только первый этаж. На остальных пехотные подразделения могли устраивать парады и учения, лавируя между колоннами. Даже верхняя площадка была накрыта надежной железной кровлей, она защищала хрупкую психику гномов, привыкших видеть над головой достойный доверия потолок подгорных залов. Ну и отражала стрелы атакующих. Правда,
