Хозяин янтаря

подведенный к горлу, передал вибрации на динамик в шлеме. Орфей услышал меня, но промолчал. Я повторил вопрос.
— Он не нужен нам. — Аппаратура исказила голос Орфея. — Обуза. Все равно бы умер.
Подобная участь ждет и Макса Края. Чудо-следопыты избавятся от меня, стоит только выйти за Периметр. То есть они попытаются это сделать.
Что ж, ничего нового для себя я не открыл. Я знал, что так оно и будет. Наш союз — временный. Точно байка про черепаху и змею. Первой нельзя нырнуть, а второй — укусить. И никто никому не угрожает, пока не разошлись пути-дорожки.
Историк показал Орфею выход из подземелья. Ворота были покрашены в тон стене и располагались в тени — из танка увидеть их не представлялось возможным. Надо было осмотреть местные достопримечательности не через оптику, но глазками, чтобы найти путь к свободе. Об этом рассказал мне сталкер, то и дело присасываясь к трубке с питательным раствором. За годы рацион, заряженный в скафандры, не испортился.
— Попробуй. Хороший бульон, куриный, — подмигнул мне Орфей.
Самое время обдумать ситуацию. Смертельный уровень радиации наверху продержится пару дней минимум, а то и неделю. На все это время Зона опустеет — ни людей, ни мутантов. Те, кто выжил после выброса, забились в самые глубокие щели, которые только смогли найти, и не представляют опасности. Пока что.
— Выпить дай, — прошептал я, чтобы громкими речами не испугать мысль, возникшую в глубинах подсознания.
Акустика автоматически усилила звук так, чтобы Орфей меня услышал.
Он протянул мне флягу. Представляю, каково это — расхаживать в скафандре, который весит килограммов сто, не меньше. Я слил из пищевого блока суп. Опустевшую емкость заполнил водкой. Вот так-то лучше. Значительно лучше.
Остограммившись через трубочку, я таки поймал пугливую мысль:
— Не будем ждать! Поверху пойдем! Прямо сейчас!
Даже Турок очнулся, чтобы взглянуть на психа по прозвищу Край. Мол, где твоя рубашка, мальчик? Смирительная, в клеточку? Я подмигнул ему с намеком, что мы еще посмотрим, кому нужнее сибазон и шоковая терапия.
— Даже вертушки над Зоной летать не будут, — подмигнул я Орфею.
И он меня понял: глаза его загорелись, как два светлячка в безлунную ночь.
— А радиация?.. — пробормотал Турок.
— У нас же скафандры. Мы ради них чуть не убили друг друга. Зря, что ли?! Авось проскочим!
Впервые в жизни мне хотелось верить пропаганде предков: танк надежно защищен от ОМП, а в скафандрах можно в открытом космосе подмигивать звездам. Я улыбнулся. И тут же настроение мне испортила автоматная очередь. Взгляд в прицел: кто, где, откуда?! В подземелье есть люди?!..
— Чего сидим?! — рявкнул я на сталкеров. Но их, похоже, стрельба ничуть не смутила.
— Расслабься, — хохотнул Орфей. — Это учитель по крысам шмаляет. Тут крыс черт-те сколько. — Заметив удивление на моем лице, он пояснил: — Он остается, на него же костюмчика нет. Мужик он толковый, ситуацию нашу вкурил. Пока мы к Периметру сходим и обратно, он хабар посторожит. Тут добра немерено. Если от лучевой не сдохнет, мы честно с ним поделимся.
В последнее не шибко верилось. Уверен, альтернативы у историка и близко не было. Он выбрал единственный правильный вариант. Это было просто: единственный все-таки.
Пока я, учитель и Орфей таскали в танк патроны к пулемету, Турок ковырялся в пушке Гаусса. Затем он препарировал отказавший ПА-экран. Используя нож, приклад «шмайссера» и ненормативную лексику, он сумел починить и то и другое. Талант! Заодно Турок вернул к жизни магнитофон.
— Поехали! — Прямой наводкой я вынес ворота: их порвало в клочья и расплескало горячим расплавом вокруг.
В тот момент я не думал, что могу устроить второй обвал и похоронить нас в радиоактивном склепе. Я вообще тогда мало думал.

Если бы у меня спросили «Как выглядит ад?», я бы, не задумываясь, ответил: «Ад — это Зона после выброса: радиоактивная пустошь, сплошная аномалия». Я не шучу. Цельная аномалия. Без пробелов. Я видел десятки «электр», сросшихся с «воронками». Шоу что надо: молнии закручивались спиралями с радиусом в сотню метров, а потом сжимались в крохотные шары и расцветали вспышками взрывов. «Карусели» трансформировались в «жадинки», притягивая к земле «жгучий пух». «Трамплины» подбрасывали вверх целые озера «холодца». Я уж не говорю о «жарках», в которых пылали космы «ржавых волос»…
На вторые сутки, ближе к вечеру, мы выскочили из этого кошмара. Счетчики Гейгера перестали нас отпевать. Знал бы, во что вляпаюсь, не ввязался бы в эту авантюру.