Хозяин янтаря

насмехаясь над запретом, в углу валялись окурки, много. Однако тот еще натюрморт, пейзаж впечатляет… Все вокруг выглядело каким-то нереальным, будто кто-то хотел, чтобы обстановка казалась обжитой, но на полпути бросил глупую затею.
Вслед за мной вошел Ирод, девица покачивалась у него на плече, будто тряпичная кукла. Сам же блондин непроизвольно дергал головой. Так делают, когда хотят, чтобы из ушей вылилась вода. Хоть в припадке бейся, хоть прыгай на месте, а разработчики М84 свое дело знают. Бесполезно, мальчик, подожди, само пройдет. Дверь за парочкой мягко закрылась — благодаря резиновому уплотнителю, набитому по краю. У меня появилось нехорошее предчувствие.
— Здесь раньше тетка одна сидела, наряды подписывала! — пробасил Родин. — Но тогда все иначе было, компьютер, все дела…
Ну-ну.
Никого нет: ни тетки, ни нарядов. Ничем не пахнет. Нет даже вони сигарет, которая въедается в стены, в пол, в сам воздух. Ну а как же окурки? Как же дешевый растворимый кофе, под который так приятно втягивать табачный дым? А лак для ногтей? Тонер раскаленного от работы принтера? И что это за дымка стелется у самого пола? Из-под плинтусов, что ли, тянет?..
Лампа то зажигалась, то гасла.
Дымка?! Или это у меня в глазах рябит?..
Жаль, но со зрением полный порядок. Твою мечту! Ну почему я не взял противогаз? Ведь в грузовике Кардинала этого добра было с избытком!..
— Проверь кабинет! — скомандовал я, и конечно же Ирод меня не услышал. — Может, есть тут что-то… все таки…
Не проблема, я и сам могу. Но сначала попробую выбить дверь. Вмазал я ногой от души и еще раз добавил — но она даже не шелохнулась! Отлично, Максимка, просто замечательно. А дымка стелется по полу, вот уже и блондин заметил, что у нас проблема: моргает, рот открыл, Что-то спросить желает. Все вопросы потом, Игорек. В «Что? Где? Когда?» сыграем после полной и окончательной победы над врагом.
Так-с, что имеем? Однозначно: назад дороги нет. И другой двери в этом помещении нет. То есть пожарный выход сжимаю в руках. Размахнувшись, я швырнул ее в стену — посыпались осколки стекла, треснула рамка.
Совсем ты, Край, нюх потерял, мышей не ловишь! Так глупо угодить в ловушку, рассчитанную на чужака-вора! Пожарный выход, как же. Держи карман шире, Максимка. Лох — это не профессия, это призвание.
— Вляпались? — спокойно, даже чересчур, спросил Ирод.
Я кивнул.
— Всё? Отдыхаем?
Я пожал плечами и внезапно разозлился. Что значит «всё»?! Никак нет! Макс Край не сдается, Макс Край сражается до последнего вздоха!.. И тут же газ попал мне в легкие, я закашлялся, сообразив, что последний вздох не за горами. Внутрь мне словно залили расплавленного свинца.
— Отойди от двери! — Я уже едва стоял на ногах, в глазах все плыло, но, кажется, таки сумел попасть из автомата в чертову дверь. И только потом я рухнул в газовый туман.
Вот теперь всё.
Лампа погасла и больше не загорелась.

Очнулся я с дикой головной болью. Из груди будто вытащили легкие, сделали из них шашлык, а потом засунули под ребра еще дымящимися. Глаза неимоверно слезились. Глянешь со стороны — ну точно Макс Край нюни распустил, а ведь это в корне неверно. С детства исповедую принцип «Мужчины не плачут!». Только сильно прищурившись, можно было хоть что-то увидеть. Под веки мне напихали раскаленных игл, не иначе. Поверьте, ощущение не из приятных.
Я потянулся, чтобы смахнуть с лица слезы, и не смог этого сделать. Сначала я подумал, что меня парализовало — мало ли какую дрянь закачали в комнату-душегубку. «Вот оно как, — подумалось. — Нервнопаралитический газ. Сделали, суки, из крутого бродяги инвалида». И так мне тоскливо стало, что хоть полезай в петлю. Но даже этого я сделать не мог.
Однако я мыслю, а следовательно, существую. И сумею отомстить. Не знаю кому и как, но это лишь вопрос времени. Не все потеряно, братишка, еще повоюем! И на этот раз обойдемся без экспромтов. Только трезвый расчет! Эх, осмотреться бы…
Старательно сморгнув, я таки сумел произвести разведку местности.
Потолок — белый. Стены обшиты молочным пластиком. Вдоль ближайшей — столы, накрытые накрахмаленными скатерками, на скатерках — медицинские инструменты, блестящие, отвратительные. Почему у меня эти игрушки вызывают оторопь, а? Паяльники и бейсбольные биты нормально воспринимаю, хоть те унесли немало жизней в бандитских разборках. А самые обычные — безобидные! — скальпели и зажимы вызывают в моей душе волнение.
Я едва не закричал от радости. Это я обнаружил, что раскорячен в специальном кресле, типа как у зубного врача. И все мое тело перевито ремнями, не дающими пошевелиться.