Хозяйка поместья

себе его пристальный взгляд и была уверена, что его интересуют ее длинные волосы — хороший бы получился скальп.
Другие мужчины продолжали оставаться для нее незнакомцами еще и потому, что Джейсон неусыпно следил за ней. Жену господина и мужчин, которые на него работали, разделяла такая же глубокая и широкая пропасть, как в стародавние времена. Даже Жанна, горничная Кэтрин, была защищена от их посягательств уже в силу того, что принадлежала к окружению мадам.
Как принято, благородная леди Юга не общалась с людьми, которых ее муж нанимал для работы на своих землях. При нормальном течении событий Кэтрин вообще бы не встретилась с этими людьми, а тем более не стала бы с ними разговаривать. У них было свое место, а у жены их господина — другое.
Кэтрин видела, что Адам, за исключением нескольких белых специалистов, использовал для работы на плантациях только черных рабов. У Джейсона была смешанная группа, он нанимал как белых, как и черных. Но больше их всех Кэтрин интересовал сам Джейсон и то, куда он вез ее.
Этого она не знала, и это доставляло ей странное удовольствие. За спиной в покачивающемся фургоне спокойно спал ее сын, высокий муж ехал неподалеку от них, и каждый день перед ее зачарованным взглядом проплывали новые, непохожие на предыдущие пейзажи.
Они медленно продвигались в северо-западном направлении, и, после того как миновали болотистые низины в пойме Миссисипи, наметился медленный, но неуклонный подъем к северу; все меньше и меньше встречались им мрачные, заболоченные рукава реки, стала изменяться и растительность.
Исчезли серые, обвешанные мхом кипарисы, чьи искривленные корни, как огромные узловатые колени, торчали из солоноватой воды; пропали болотные дубы с их раскидистыми кронами и высокие, негнущиеся, похожие на лезвие бритвы, карликовые пальмы. Зато появились сосны с длинными иголками и буковые деревья с серой корой, и тенистые ясени; вокруг стоял девственный лес, куда еще не добрался белый человек.
Кэтрин была рада этим переменам; болотистая равнина своей пугающей красотой угнетала ее. Днем она с удовольствием любовалась окрестностями, но вот ночью они вызывали совсем иные чувства. Слыша в темноте рычание самца аллигатора, она содрогалась от первобытного ужаса, а боевой клич пумы, вышедшей на охоту, или предсмертный пронзительный крик ее жертвы лишали ее сна не на одну ночь.
Кэтрин потеряла счет времени, каждый день плавно переходил в следующий, а они шли и шли, настойчиво продвигаясь на северо-запад и напоминая ей дни кочевья, когда цыгане странствовали, передвигаясь с места на место в своих разноцветных кибитках. Маленькие ночные костры, у которых она теперь сидела, подтянув колени к подбородку и наблюдая за красно-желтыми язычками пламени, взбудоражили ее память. Точно так же сидела она в детстве, и рядом был Адам, и они наблюдали, как Рейна готовила ужин. Кэтрин слушала музыку. Но не волнующие кровь рыдания цыганских скрипок, а веселую или грустную музыку чернокожих; звуки летели в тишину ночи и прерывались лишь криками ночных животных.
Через несколько дней Джейсон приказал Кэтрин и Жанне не отходить от их фургонов, разрешив отлучаться в лес лишь по необходимости. Даже во время еды ситуация не менялась — Салли готовила для них отдельно на маленьком костре, к большому удовольствию Кэтрин, которую не обманули ее предчувствия в отношении кулинарных способностей Генри. Джейсона удивляла ее уступчивость, готовность подчиниться, однако это не уменьшило напряженности их отношений, а странным образом лишь усилило ее.
Когда они были рядом, в воздухе явно что-то потрескивало, словно сшибались их невысказанные пламенные эмоции. Напряжение возрастало с каждой милей, хотя его никто не подогревал. Джейсон, покинув Белле Виста, больше не старался подчеркивать их отчужденность друг от друга.
Ничего не говорил он и о Николасе — он просто игнорировал его. А Кэтрин, когда он искал ее общества, всегда подсовывала ему ребенка, стараясь, чтобы он хоть раз внимательно взглянул на него. Если бы хоть раз она добилась своего, как изумился бы Джейсон, увидев эти зеленые глаза, так похожие на его собственные. Но его взгляд никогда не задерживался на темноволосом постреленке. В конце концов Кэтрин отказалась от страстного желания привлечь его внимание к мальчику. Она потерпела поражение. Гордость не позволяла сказать правду, а Джейсон был уверен, что это не его сын. И она решила переменить политику и сделала так, чтобы Джейсон как можно реже видел Николаев.
Не одна бессонная ночь прошла у нее в размышлениях. Как Джейсон к ней относится? Что намерен делать? Обращался он с ней холодно, почти равнодушно. Правда, следил за тем, чтобы у нее было все необходимое, сдерживал