Хозяйка поместья

их путешествие, в каком направлении придется ехать. Итак, путь их вначале лежал к небольшому расчищенному участку леса около реки. Несколько лет назад там пытались основать факторию — вырубили лес и построили небольшой дом с амбарами и складами. Но затея провалилась, потому что направляющиеся на запад путешественники пользовались старой испанской тропой, которая пролегала на несколько миль южнее. В конце концов фактория была закрыта, потому что не приносила прибыли, и дом стал местом стоянки для тех, кто направлялся на испанскую территорию с различными, обычно нечестными целями. Именно здесь Джейсон должен был встретиться с Давалосом. Утром третьего дня Джейсон и Пьющий Кровь пересекли реку в нескольких милях севернее этой цели. Стараясь не выдать своего присутствия, они направились к фактории.
Место было пустынным, и Джейсона внезапно охватил страх, не ошибся ли он. Осторожно обследовав окружающий лес, чтобы не наткнуться на ловушку испанцев, они сделали попытку приблизиться к зданию.
В лесу им встретились следы нескольких всадников, похоже, они лишь недавно покинули это место. Сердце у него колотилось, когда он приблизился к окну с тыльной стороны дома, в то время как Пьющий Кровь страховал его в лесу. Дом был пуст, но полон свежих следов. Были ли это люди Давалоса, Джейсон этого не знал. Открыв тяжелую дверь, он осторожно проскользнул в факторию и с ружьем в руках обследовал все помещения. Ничего не нашел, пока не оказался в последнем.
Серая кобыла, на которой в то проклятое утро ускакала Кэтрин, лежала с грубо перерезанным горлом, земля рядом с ней промокла от крови. Джейсон определил, что животное погибло несколько часов назад и еще не успело остыть. В седле торчал нож, под ним торчала окровавленная записка. Джейсон вытащил нож и медленно развернул послание, оставленное ему Давалосом. Затем не оглядываясь исчез в лесу и присоединился к Пьющему Кровь. Мужчины заспешили к лошадям, и Джейсон в двух словах описал то, что видел.
Пьющий Кровь недовольно заворчал, услышав о бессмысленном убийстве лошади, но когда Джейсон сообщил, что Давалос везет Кэтрин в Накогдочез, испанский форт на испанской территории, его черные глаза угрожающе заблестели. Мужчины молча вскочили на лошадей и поскакали по следам Давалоса, которые он даже не трудился скрывать. Давалос был на своей территории, и у него была Кэтрин — Джейсон представил его самодовольную улыбку, и губы его злобно сжались.
В течение дня мужчины почти не разговаривали: оба знали об опасности, которая их подстерегала, оба понимали, что если Давалос достигнет форта, то они будут отданы ему на милость. Оставалось одно — подстеречь, перехватить испанцев в лесу, напасть на них и освободить Кэтрин. Покидая Терр дю Кер, они горели одним желанием — освободить Кэтрин любым способом, даже обменяв ее на Джейсона.
Давалосу он нужен живым, но когда он будет в его руках, испанец может поступить с Кэтрин так же, как и с ее лошадью. Понимая, что Давалос мог убить Кэтрин, Джейсон знал и другое: Давалосу выгоднее иметь их обоих. Ведь если он начнет пытать Кэтрин у него на глазах, Джейсон тут же заговорит. И Давалос это знает! Будь он проклят!
Растущая тревога за Кэтрин заползала в него, как змея, и он с бешеной скоростью несся через лес по их следу.
Судя по всему, Давалос был от них в шести или семи часах езды, и Джейсон стремился сократить это расстояние. В какой-то момент он даже хотел оставить запасную лошадь, но осторожность и мысль, что она может понадобиться Кэтрин, остановили его. Они ехали даже ночью, благо, луна была полная и хорошо освещала им путь.
Подгоняемый страхом и надеждой догнать Кэтрин уже этой ночью, Джейсон спрашивал себя, жива ли она, а если жива, то какие ужасы ей пришлось пережить? Давалос ее пытал? Изнасиловал?
Они летели в лунном свете до тех пор, пока могли. Дальше возникала угроза наткнуться на спящих испанцев, да и лошадям нужно было дать отдых. Тишину ночи нарушали лишь крики сов, вылетевших на охоту. Лошади шли теперь медленно, неслышно ступая по опавшим листьям и сосновым иглам.
Джейсон неотступно думал о Кэтрин. Сможет ли она выдержать поездку верхом с испанцами? И что будет с ребенком, которого она вынашивает? И что она думает? Она напугана? Напугана настолько, что не сможет помочь ему и Пьющему Кровь?
Этого Джейсону не стоило бояться — и после четырех дней пребывания у Давалоса ею владело лишь одно чувство: ярость! Она была зла на Джейсона, который не остановил ее в то утро, зла на себя и безумно зла на Давалоса! Никого еще она так не ненавидела, как этого высокого тонкогубого испанца.
Она не испугалась в первые ужасные минуты, когда Давалос напал на нее в долине, и сражалась с ним, как дикая кошка. Одна женщина против многих