Узнав, что похищенную им в Англии из табора красавицу цыганку Тамару в действительности зовут леди Кэтрин, Джейсон Сэвидж решает жениться на ней и уезжает в Америку. Однако противостояние этих двух незаурядных характеров продолжается — в неистовом кипении страстей, в бурном водовороте событий. Они выстрадали и заслужили счастье. Но достигнут ли они его?
Авторы: Басби Ширли
как статуя, глядя на деревянную дверь невидящим взором.
На рассвете они были готовы двинуться дальше. Давалос заставил Кэтрин смотреть, как он убивает ее кобылу. Лошадь кричала в предсмертной агонии, а он улыбался. Кэтрин опять затошнило. Глядя на нее, Давалос пояснил:
— Это лишь маленькое предостережение твоему мужу.
Не сдержавшись, она плюнула прямо в это ухмыляющееся лицо. В итоге еще одна разбитая губа, но и он перестал смеяться. Его лицо потемнело от ярости.
— Храбрый убийца беззащитных животных точно так же ведет себя и с беззащитными женщинами, — снова не удержалась Кэтрин.
Пробормотав проклятие, он перебросил ее через седло и вскочил сзади сам.
— Это дорого обойдется тебе, Давалос. Если бы лошадь была жива, вы могли бы двигаться быстрее. В ответ он рявкнул прямо ей в ухо:
— Тихо, сука! Ты доведешь меня до того, что я вырву твой язык!
Но Кэтрин лишь засмеялась.
— Я не боюсь тебя! Ты ничего не выиграл, убив лошадь. — И радостно добавила:
— Думаю, что сегодня ты потеряешь время.
Действительно, в этот день они проехали гораздо меньше, чем раньше. Все ее надежды проснулись, когда она увидела, что на ночь ей разрешили спать прямо у костра. Давалос ограничился тем, что связал ей руки впереди. Очевидно, каждая пройденная миля придавала ему уверенность. Прикрыв глаза, Кэтрин наблюдала, как бледнел свет от костра. Когда она оказалась в темноте, все солдаты, кроме часового, который сидел, прислонившись к дереву, уже спали.
Она быстро нащупала нож и разрезала веревки на руках. Потом, стараясь не шуметь, сложила одеяло так, что оно походило на спящую фигуру. К тому времени, когда солдаты проснутся, она будет за много миль отсюда. Сжав в руке нож, она внимательно оглядела спящий лагерь.
Расседланные лошади были привязаны в два ряда между деревьями. К несчастью, именно там и сидел часовой. Первый раз она почувствовала, что ей страшно. Убить человека всегда трудно, но сделать это хладнокровно, подкравшись, вонзить нож в его незащищенное горло — это было страшнее, чем она предполагала. Тем не менее она, сделала это!
Мужчина лишь слегка захрипел перед тем, как умереть. Сотрясаемая дрожью, она усадила тело около дерева в позе спящего человека. Несколько мгновений сузившимися глазами Кэтрин наблюдала за спящим Давалосом, но поняла, что это слишком большой риск, и легко скользнула к деревьям, где были привязаны лошади.
Осторожно отвязав одну из лошадей, с сильно бьющимся сердцем, на ватных ногах, она повела лошадь из лагеря, заставляя себя идти медленно и бесшумно, чтобы не разбудить спящих испанцев. Наконец, почувствовав себя в достаточной безопасности, она вскочила в седло и лошадь заплясала под ней. Кэтрин прислушалась — со стороны спящего лагеря не доносилось ни звука.
Как она была благодарна тем годам, которые провела с цыганами! Они научили ее многому. Теперь она была одна во враждебной чаще, но у нее было оружие — ее нож, и единственное преимущество — неустрашимость.
Кэтрин без труда нашла следы, но продолжала сдерживать лошадь и, только пройдя по тропе почти милю, решила пустить лошадь вскачь.
В другой ситуации ее восторгала бы такая бешеная скачка в лунном свете, когда лошадь летела стрелой между высокими пахучими соснами. Но за ее спиной остались разрушение, ужас и, возможно, смерть.
Кэтрин благодарила Бога, что яркий лунный свет освещает тропу, и она может ехать так быстро. Стремясь как можно дальше уехать от Давалоса, она должна была рассчитывать силы, и свои, и лошади, поэтому она то ехала шагом, то переводила лошадь в галоп, то снова давала ей отдохнуть.
Она ехала уже около двух часов, неустанно следя за приметами, оставшимися в памяти. Озираясь в поисках громадной мертвой сосны, возвышавшейся над лесом, она вдруг почувствовала чье-то присутствие.
Сначала она подумала, что ошиблась — не было слышно ничего, кроме шагов ее лошади, потом явственно прозвучал топот за спиной. Она яростно оглянулась, вонзила каблуки в бока лошади и полетела на головокружительной скорости. Спиной чувствуя, что преследователи нагоняют ее, она лишь подгоняла лошадь. Внезапно, подскакав к повороту, Кэтрин вылетела из седла, потому что животное на полной скорости налетело на полусгнившее бревно, которое лежало поперек дороги. Оба они взлетели вверх. Лошадь ободрала колени о землю, а Кэтрин с глухим стуком рухнула в нескольких футах впереди нее.
Еще минуту она была в сознании, потом мучительная боль полоснула ее внизу живота, и она успела подумать: Боже, я теряю своего ребенка!
Еще не придя в сознание, она уже знала, что потеряла ребенка. Ужасное чувство потери пересилило все остальное.
