Хозяйка поместья

в потолок невидящим взглядом. Казалось, она даже не заметила, что он вошел в комнату. Он молча занялся хозяйственными делами, краешком глаза наблюдая за ней. Интересно, о чем она сейчас думает? А думала она о нем, о том, что повода для беспокойства уже нет, Джейсон не позволит причинить ей вред. Она не винила его в том, что произошло, вернее, не винила только его одного. Он должен был сказать, почему нельзя было ехать одной тем утром. Должен был. Конечно, и она хороша. Сколько бы горя они избежали, послушайся она его тогда! Кэтрин горестно вздохнула. Услышав этот вздох сожаления, Джейсон повернулся к ней, вопросительно подняв брови.
— Я только что думала о том, что если бы тем утром осталась дома, все было бы совсем иначе, — честно призналась она, отвечая на его немой вопрос.
— Не вини себя! Я тысячу раз говорил себе, что ничего бы не случилось, если бы я тогда предупредил, что появился Давалос. Мне следовало немедленно сказать тебе об этом. Я этого не сделал, и ты страдала из-за моего непростительного, упрямого молчания.
— Ты… ты говоришь, что виноват? На его губах появилась знакомая ей кривая усмешка, он опустился на колени и взял ее руку в свои.
— Тебе удивительно слышать от меня, что я совершил ужасную ошибку? Непривычно, что я прошу прощения за боль и страдания, которые ты вынесла из-за моей самонадеянности?
— Самонадеянности? — В ее голосе слышалось изумление. Он кивнул.
— С моей стороны было слишком самонадеянно думать, что я смогу предусмотреть все поступки Давалоса.
Кэтрин замерла. Этот незнакомец с виноватыми глазами и мягким голосом смущал ее. Она была в смятении от его ласкового прикосновения. Кэтрин приготовилась к бурному, яростному взрыву, но спокойный, признающий свою вину человек сбил ее с толку, и, запинаясь, она сказала:
— Это была не только твоя вина.
— Джейсон нежно гладил ее руку своими загорелыми пальцами, потом внезапно поднял голову — как хорошо знала она этот злой взгляд. Гораздо лучше, с горечью подумала Кэтрин, чем то выражение нежности, которое было на его лице мгновение назад.
— Нет, это была моя вина, — сказал он резко, затем тяжело вздохнул и уже более спокойно добавил:
— Сейчас не время спорить. Оставим это. Я предпочитаю сражаться на равных, а сейчас у меня такое чувство, что своим ботинком я раздавил месячного котенка.
Она почувствовала себя задетой; Не хватает, чтобы ее жалели! Ее гордость не могла вынести этого, и она огрызнулась:
— Пусть это тебя не останавливает!
Он ухмыльнулся на ее злобный выпад и почти пропел:
— Моя маленькая волшебница!
Она ответила ему яростным взглядом и без всякого перехода сказала:
— Я голодна.
Джейсон рассмеялся, а чуть позже Кэтрин наблюдала, как он достает куски хлеба, вяленое мясо и головку желтого сыра.
Возможно, это не была та диетическая пища, которая требуется для больной, но Кэтрин быстро управилась с ней. Джейсон молча протянул ей чашку с прохладной озерной водой, и она с благодарностью запила хлеб и мясо. Он ждал, когда она закончит с едой, и со вздохом сказал:
— Не думаю, что это самая лучшая пища в твоем положении. Пока не стемнело, поставлю-ка я пару силков. Я, конечно, не сравниваю себя с нашим поваром в имении, но приготовить тушеное мясо и бульон смогу. Главное, чтобы было мясо!
Кэтрин теперь во всем от него зависела. Она думала, что умрет от смущения, когда в первый же вечер, невзирая на ее протесты, он обмыл ее грязное и избитое тело теплой водой, согрев ее в большом черном чайнике на очаге. Ее грязную окровавленную одежду он бросил в угол, как настоящая сиделка разорвал на бинты одну свою рубашку, а в другую завернул ее. Мягкая льняная ткань живительно прильнула к ее измученному телу, и она с благодарностью откинулась на кровати.
Лицо Джейсона, когда он осторожно обмывал ее тело, было только заботливым, он прикасался к ней так, как это сделала бы мать.
Лишь после этого Джейсон попросил Кэтрин рассказать обо всем, что с ней произошло. Но Кэтрин не могла говорить — ни об изнасиловании, ни о том, что она убила человека. Настойчивые вопросы мужа привели к тому, что она уткнулась лицом в подушку и прошептала:
— Я не хочу говорить об этом. Джейсон оставил ее в покое — позже все выяснится, сейчас ей нужно отдохнуть и окрепнуть. Ему не хотелось думать об утраченном ребенке, слава Богу у них есть Николае, он любим и в безопасности в Терр дю Кер. Теперь там бабушка и дедушка, которые, нужно думать, откликаются на каждое требование юного джентльмена. Последствия этого они еще почувствуют, когда вернутся домой.
На следующее утро в ловушке, поставленной накануне, Джейсон нашел молодого оленя. Он сварил крепкий бульон, который Кэтрин нашла восхитительным. В