Хозяйка поместья

ее не будет полным, но, прижав голову к широкой груди Джейсона, не могла решиться и произнести страшные слова.
Не догадываясь о ее внутренней борьбе и терзаниях, Джейсон поцеловал ее склоненную голову.
— Я так люблю тебя, Кэтрин. Ты моя! Ты всегда была моей, и только из гордости и упрямства не желала этого признавать. Я знал это уже в ту ночь, когда ты танцевала передо мной в красном цыганском платье. Помню, что подумал тогда: маленькая ведьма, выступаешь ты здесь в последний раз, отныне и навеки ты будешь танцевать только передо мной, только я буду видеть все твои прелести! — И добавил:
— Как я ревновал, когда думал о твоих возможных любовниках!
Она вздрогнула и с болью в голосе спросила:
— А для тебя имело бы значение, если бы у меня были любовники?
Он так сжал ее, что мог бы и не отвечать.
— Для меня невыносима даже мысль, что тобой обладает кто-то другой! Что со мной было, когда я решил, что ты и Адам — любовники! Господи, даже не хочется вспоминать об этом!
Наслаждаясь его объятиями, она с горечью думала, что эти минуты горького счастья могут быть последними. Как рассказать ему о Давалосе? Губы Джейсона слились с ее губами, она отвечала ему с любовью и желанием, но как только его поцелуй стал настойчивее, а руки начали ласкать ее, это был уже не Джейсон! Его мягкие губы стали вдруг отвратительными губами Давалоса, и ужас охватил все ее существо. Она задрожала и, боясь сорваться на крик, с силой выскользнула из объятий Джейсона.
Он озадаченно смотрел на эту побледневшую незнакомку» с дикими глазами.
— Что случилось? — непонимающе спросил он.
— О Боже! Не дотрагивайся до меня! — всхлипнула она. — Я не вынесу этого!
— О чем ты говоришь?
На его лицо она старалась не смотреть. Попыталась заговорить, но язык не повиновался ей. Терпеливо, как взрослый ребенка, Джейсон спросил:
— Что случилось?
Ее губы дрожали, в конце концов она выговорила:
— Я не могу сказать тебе. Пожалуйста, не спрашивай меня.
— Это плохо. Ты говоришь, что любишь меня, и тут же отталкиваешь, словно я хочу тебя изнасиловать.
Кэтрин вздрогнула при этих словах, а Джейсон опять притянул ее к себе. Она вырвалась, подлетела к двери и смотрела на него оттуда, как затравленное животное; в глазах у нее застыло страдание. Не дожидаясь приступа его ярости, она простонала:
— О, Джейсон, это не из-за тебя! Из-за Давалоса! Он, он… — Она не могла произнести эти слова, но и так все было ясно.
Джейсон из смуглого стал белым, посветлели даже его глаза, но Кэтрин не заметила в них муки. Она лишь услышала его ледяной голос:
— Он изнасиловал тебя?
Короткий кивок был ему ответом. Она не подымала глаз, боясь увидеть отвращение на его лице. Прислонилась к двери и кричала:
— Я сражалась с ним, но он связал мне руки. Я не могла остановить его. Слава Богу, этот ночной кошмар был только один раз, если бы он еще дотронулся до меня, я или бы умерла, или бы убила его.
Кэтрин подняла голову. Глаза его полыхали холодной яростью, но она не знала, о чем он в этот момент думал, и не правильно истолковала ее причину. А ему было смертельно больно и стыдно, что из-за него она подверглась такому унижению. Она не знала, что злость эта направлена против него самого: он не смог защитить ее, не смог уберечь от опасности тем утром. И все только потому, что потерял контроль над собой и не удержал ее. Он обвинял себя в тупости, потому что сразу не понял, что произошло. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, рот болезненно искривился. Увидев это, Кэтрин не выдержала:
— О Боже, Джейсон, здесь нет моей вины! Я всего лишь женщина, и руки у меня были связаны! — Она бросилась на кровать.
При виде ее страданий он забыл о себе. Злость куда-то подевалась, больше всего ему хотелось утешить ее, взять на руки, сказать, что он любит ее — только бы затихла ее боль.
Он едва протянул руку, как Кэтрин забилась в истерике.
— Не трогай меня! Никогда не дотрагивайся до меня! Ненавижу тебя! Ты понимаешь — л ненавижу тебя!
В этот момент Джейсон поверил ей. Для обоих это была бесконечная ночь. Кэтрин лежала с сухими глазами и желала, чтобы холод, исходивший от Джейсона, заморозил ее, и она бы ничего больше не чувствовала.
Утром с грустью наблюдала, как муж собирал вещи.
— Мы уезжаем в Терр дю Кер? — безразлично спросила она.
— Нет причин оставаться здесь, — ответил он каменным голосом, и Кэтрин показалось, что в этот момент умерло ее сердце.
Джейсон быстро упаковал все, оседлал лошадей, и они покинули долину, молча оплакивая свое недолгое счастье. Разговаривать им было не о чем. Джейсон всю дорогу думал о Пьющем Кровь.
Но Пьющему Кровь он был не нужен, поскольку его план и так осуществлялся. Он без труда нашел