Попаданец в неведомый мир ищет своё место в этом мире, и находит. Его умений, данных неизвестным богом, достаточно для выживания, и недостаточно для помощи другим людям. Но всё же он не одинок и у него постепенно, со временем появляется множество друзей…
Авторы: Патман Анатолий
вернуть свои земли, уже шёл войной на нового, не очень хорошего и жестокого, чтобы освободить своих подданных от его гнёта. И Угаслу присоединилась к его войску. Она там познакомилась с одним молодым полководцем и полюбила его. Всем сердцем, и всей душой. И он тоже полюбил ее. Храбрая девушка сама стала одним из полководцев этого войска и сражалась очень умело. Но нашлись предатели, которые сумели уговорить молодого полководца предать прежнего правителя. В одном из сражений многие воины, подговоренные предателями, оставили поле боя. И враги разгромили это войско. Угаслу все же сумела спастись, догнала молодого полководца‑предателя и сразила его насмерть. Враги долго‑долго преследовали ее отряд. Наконец, они окружили их всех. Угаслу повела своих воинов в смертельную атаку. Отчаянным и стремительным ударом они сумели прорвать строй вражеских воинов и скрыться в лесах. Вот только сама Угаслу была смертельно ранена. Воины похоронили ее под громадным деревом. Говорят, что с тех времен дух Угаслу, по‑прежнему отчаянный и смелый, вселяется в какую‑нибудь девушку, и та становится как она. Эта девушка совершает подвиги и по‑прежнему ведет своих воинов на смертельный бой. Враги очень опасаются появления такой героини.
‑ Ратимир, хотела бы и я тоже стать такой, как Угаслу. Но мне, честно говоря, страшно идти в бой. Я боюсь крови, звона мечей, смерти. Была бы я Одаренной, как Лиллена или Сильпикка, и то бы не осмелилась вступить в схватку с врагами.
‑ Они тоже боятся, Амель, но все равно решились вступить в схватку, увидев, как вражеские маги целой толпой навалились на милорда. И спасли его.
Так за ничего не значащим разговором Ратимир и Амель и не заметили, как дошли до временного военного лагеря, и неожиданно застали там милорда, что‑то увлеченного показывающего Нере. Вообще, они находились в сторонке от людей и укреплений, и, похоже, занимались магией. Милорд создавал свои белые магические шары и затем развеивал их. Казалось, что он и она заняты чем‑то не серьезным, и просто таким образом развлекаются в свободное от других дел время. Ратимир и Амель остановились на достаточном расстоянии от них и остались незамеченными. Хотя, охрана милорда и Неры и так бы не пустила их дальше.
‑ Ратимир, это, что, они там занимаются белой магией?
‑ Да, Амель. Это те самые белые шары, которые Сильпикка кидала во вражеских рыцарей. Милорд, наверное, учит Неру создавать их, а потом развеивает.
И вот на глазах потрясенных Ратимира и Амель Нера вдруг создала что‑то, и, не сумев развеять свое творение, просто кинула его на обожженную землю недалеко от места занятий. Раздался такой знакомый всем воинам глухой звук взрыва, и потом над землей появилась небольшая разноцветная радуга, которая почти сразу же погасла.
‑ Милорд! У меня получилось! Я сумела! Милорд! Можно еще?
Возбужденная Нера чуть не танцевала от радости, и умоляюще смотрела на милорда.
‑ Пока хватит, Нера. Ты наверняка потратила много сил, и от усталости можешь не удержать белый шар. Поэтому надо отдохнуть, а потом мы попробуем снова, но уже в как‑нибудь в следующий заход светила.
‑ Хорошо, милорд. Я на самом деле устала. Всего лишь один шарик, и так много сил требуется для его создания.
‑ Ратимир! Неужели и Нера стала белым магом?
‑ Похоже, да, Амель. Пойдем, а то как‑то неудобно подсматривать без разрешения милорда. Скоро стемнеет, а мы еще и не навестили Лиллену.
Лиллена уже почти оправилась после применения такой опасной магии, и очень обрадовалась очередным гостям. Девушки немного поболтали о своих делах, не обращая внимания на Ратимира. Хотя, Лиллена все еще стеснялась в его присутствии. Потом Ратимир и Амель решили вернуться обратно в деревеньку, где им были отведены отдельные дома. На этот раз по пути назад мужчина и девушка больше молчали. Ратимиру хотелось завести разговор о своих чувствах, но что‑то сдерживало его, мешало ему выговориться. Вот и отчего‑то сухо попрощавшись с принцессой Амель, он, рассерженный на самого себя и на свою неловкость и стеснительность, пошел спать. Уже наступил новый заход, и после восхода светила его, как и всех воинов изнурского и борусского войска, опять ждала трудная дорога и новые испытания.
