Известный британский писатель в своей философской сказочной повести, составляющей первую книгу эпопеи «Властелин Колец», отстаивает идеи человечности, готовности к подвигу и самопожертвованию во имя родины, культурного единения народов. Языком образов, созданных на материале валлийских легенд, ирландских и исландских саг, скандинавской мифологии и древнегерманского эпоса, автор недвусмысленно заявляет, что победа добра в мире и в человеческой душе зависит от самого человека.
Авторы: Джон Рональд Руэл Толкиен
смехом.
— Сюда! Иди сюда! — звали они. — Мы тебя возьмем в Мордор с собой!
— Уходите! — прошептал он.
— Кольцо! Кольцо! — кричали они мертвыми голосами, передний вновь заставил лошадь войти в воду, за ним последовали еще двое.
— Клянусь Элберет и прекрасной Лютиен, — с последним усилием сказал Фродо, поднимая меч, — вы не получите ни Кольца, ни меня.
Тогда передний всадник, находившийся уже на середине реки, остановился, угрожающе приподнялся в стременах и поднял руку. Фродо онемел. Он почувствовал, что его язык прилип к гортани, сердце сжалось, меч выпал из его дрожащей руки. Лошадь эльфа попятилась и фыркнула. Всадник снова двинулся и почти достиг берега.
В этот момент послышался рев и треск — гром воды, передвигавшей тяжелые камни. Как в тумане, Фродо увидел, что река под ним поднялась и по ней помчалась кавалерия волн. На вершинах волн сверкала белая пена, и Фродо на мгновение показалось, что он видит белых всадников на белых конях с развевающимися гривами. Три всадника, находившиеся в реке, исчезли, поглощенные волнами. Остальные отпрянули от воды.
Теряя сознание, Фродо услышал крики, ему показалось, что за теми всадниками, что остались на том берегу, он видит сияющую белую фигуру. А за ней множество других фигур, которые в затмевающем мир тумане казались красными.
Черные лошади как будто сошли с ума, в ужасе понесли они вперед, погружаясь со своими всадниками в кипящую воду. Крики всадников смешались с ревом воды. Фродо почувствовал, что падает, и рев и смятение поднимают и несут его вместе с врагами. Больше он ничего не видел и не слышал.
Очнувшись, Фродо обнаружил, что лежит в постели. Вначале он решил, что проснулся поздно, после длинного неприятного сна, который все еще частично владел его рассудком. А может, он болел? Но потолок показался ему незнакомым, он был плоским, его темные балки были украшены богатой резьбой. Фродо полежал еще немного, глядя на солнечные пятна на стене и слушая звук водопада.
— Где я и который час? — громко спросил он, обращаясь к потолку.
— В доме Элронда, сейчас десять часов утра, — сказал чей-то голос. — Сегодня 24 октября, утро, если желаешь знать.
— Гэндальф! — воскликнул Фродо, садясь.
Старый колдун сидел в кресле у открытого окна.
— Да, — сказал он, — я здесь. И ты должен быть счастлив оказаться здесь после всех тех нелепостей, что ты совершил после ухода из дома.
Фродо снова лег. Он чувствовал себя слишком удобно и мирно, чтобы спорить, к тому же он не был уверен, что победит в споре. Он теперь совсем проснулся, и к нему вернулось воспоминание о его путешествии: губительный «прямой путь» через Старый Лес, случай в «Гарцующем пони», и его безумное решение надеть Кольцо в углублении у Заверти. Пока он думал о всех этих событиях, напрасно пытаясь навести порядок в своих воспоминаниях вплоть до прибытия в Ривенделл, в комнате царил молчание, прерываемое лишь мягким пыхтением трубки Гэндальфа, когда он выпускал в окно белые дымовые кольца.
— Где Сэм? — спросил наконец Фродо. — И все ли в порядке с остальными?
— Да, все они живы и здоровы, — ответил Гэндальф. — Сэм был здесь, но я отослал его немного отдохнуть с полчаса назад.
— Что случилось у брода? — спросил Фродо. — Мне все представлялось как в тумане, да и сейчас еще представляется.
— Да,
