Хранители

ничего не было видно, кроме слабого сияния посоха мага. Он, казалось, все еще стоял у закрытой двери. Фродо тяжело дышал и опирался на Сэма, который обхватил его руками. Они стояли на лестнице, всматриваясь в темноту. Фродо показалось, что он слышит голос Гэндальфа: эхо его слов скатывалась по лестнице. Что он говорил, было непонятно. Стены дрожали. Вновь и вновь раздавался барабанный бой: БУМ, БУМ.
Внезапно на вершине лестницы вспыхнул свет. Послышался глухой грохот. Барабаны принялись бешено отбивать БУМ — БУМ БУМ — БУМ, потом смолкли. Гэндальф скатился с лестницы и упал среди своих спутников.
— Ну, ну! Дело сделано! — сказал маг, вставая. — Все, что мог, я сделал. Но я встретил достойного соперника и едва не погиб. Не будем стоять здесь! Идемте! Некоторое время придется идти без света: я обессилен. Идемте! Идемте! Где вы, Гимли? Пойдемте со мной впереди. Держитесь ближе друг к другу.
Они побрели за ним, гадая, что же могло случиться. БУМ, БУМ — снова загремели барабаны, теперь они звучали глухо и издалека. Других звуков, свидетельствующих о преследовании, не было слышно: ни голосов, ни топота. Гэндальф не сворачивал ни вправо, ни влево, так как коридор шел, по-видимому, в нужном направлении… Вновь и вновь попадались им лестницы в пятьдесят и более ступеней, ведущие на нижний уровень. В это время они-то и представляли главную опасность, во тьме лестницы были не видны, и путники узнавали о них, только поставив ногу в пустоту. Гэндальф ощупывал пол посохом, как слепой.
За час они прошли около мили или немного больше и спустились по множеству лестниц. Все еще не было слышно звуков преследования. Они уже начали надеяться на спасение. В конце седьмого спуска Гэндальф остановился.
— Становится жарко! — выдохнул он. — Мы теперь находимся на уровне ворот. Я думаю, что вскоре нам нужно будет свернуть влево и пойти на восток. Надеюсь, идти придется недолго. Я очень устал. Даже если все орки гонятся за нами, я должен немного отдохнуть.
Гимли взял его за руку и помог сесть на ступеньку.
— Что случилось наверху у двери? — спросил он. — Вы встретили того, кто барабанил?
— Не знаю, — ответил Гэндальф. — Но я обнаружил, что мне противостоит кто-то, кого я не встречал раньше. Я ничего не смог придумать, как произнести заклинание, закрывающее дверь. Я знаю множество таких заклятий, но на них требуется время, и даже тогда дверь можно открыть силой.
Стоя у двери я услышал за ней голоса орков, я ожидал, что в любой момент дверь откроется. Я не слышал, что они говорили: казалось, они говорят на своем отвратительном языке. Все, что я смог разобрать, было глои — это означает «огонь». Затем кто-то вошел в комнату — я почувствовал это сквозь дверь, и даже сами орки испугались и замолчали. Вошедший обрушился на мое заклинание.
Не знаю, что это было, но я никогда не испытывал такого вызова. Противозаклинание было ужасно. Оно чуть не убило меня. На какое-то время дверь вышла из-под моего контроля и начала открываться! Я проговорил повелительное слово. Столкнулись две силы, и результат был ужасен. Дверь разлетелась на куски. Что-то темное, как облако закрыло весь свет снаружи, меня отбросило на лестницу. Я думаю, обрушились все стены и потолок комнаты.
Боюсь, Балин теперь погребен глубоко, а с ним погребен еще кто-то. Не могу сказать. Но во всяком случае проход за нами полностью закрыт. Да! Никогда я не был так опустошен, но это уже позади. Как ты, Фродо? Раньше некогда было говорить, но я в жизни так не радовался, как услышав, что ты заговорил. Я боялся, что Арагорн несет храброго, но, увы, мертвого хоббита.
— Как я? — переспросил Фродо. — Я жив. Избит, мне больно, но не очень.
— Ну, — вмешался Арагорн, — могу лишь сказать, что хоббиты сделаны из очень прочного материала. Я такого еще не встречал. Если бы я знал, я бы говорил вежливее в гостинице Пригорья. Этот удар пронзил бы кабана!
— Я рад сказать, что он не пронзил меня, — заметил Фродо, — хотя я чувствовал себя между молотом и наковальней.
Он больше ничего не сказал. Дыхание ему причиняло боль.
— Ты достойный наследник Бильбо, — сказал Гэндальф. — В вас есть кое-что не видимое глазу, как я когда-то уже говорил и ему.
Фродо подумал, не скрывается ли в этом замечании тайный смысл.
Они снова пошли. Через некоторое время заговорил Гимли. У него было острое зрение во тьме.
— Я думаю, — сказал он, — что впереди нас свет. Он красный. Что это может быть?
— Гэш! — пробормотал Гэндальф. — Может, нижний уровень в огне? Но мы можем идти только вперед.
Вскоре все увидели свет. Он мерцал и дрожал на стенах внизу, куда вел коридор. Теперь они могли видеть дорогу: впереди она круто опускалась и доходила до низкой арки,